Адвокат дьявола внутри меня стал удивительно красноречивым.
— «Да мне вообще плевать!» — ответил я не столь остроумно, но мне было всё равно.
Мои следующие приказы пошли тем, кто был рядом с Албамарлом:
— «Очистите Мировую Дорогу, её охраняют наши враги. Как только убьёте их, больше никого не убивайте. Уйдите, и вернитесь в свои укрытия», — приказал я. Более мелкую группу из пяти сотен я отправил охранять границы своих чар.
Закончив с планами, я начал медленно идти к восточным воротам города. Ночь будет долгой, и, вероятно, день тоже будет.
Ворота были закрыты, когда я их достиг, но с текущей во мне мощью нескольких богов я обнаружил, что ворота не были для меня большим препятствием. Я прожёг в полутора футах прочного дуба дыру в форме человеческой фигуры, и пошёл дальше. Последний алмазный кубик я рассеянно вертел в руке, насвистывая.
«Я стал смертью»[5]. Эта мысль разбудила моё чувство юмора, и я засмеялся. Я, наверное, смеялся впервые за более чем год, и смех стал сухим и неуклюжим, как если бы я подрастерял навык.
— У Сияющих Богов были свои домены — полагаю, что и мне следует взять себе домен, — сказал я себе. — Сейчас мне на самом деле ничего больше не подходит кроме смерти.
Угрожающе выставив копьё, ко мне приблизился очень напуганный стражник. Несомненно, он нервничал, переступая дорогу человеку, который только что прожёг себе путь через ворота:
— Стой, кто идёт! — заикающимся голосом произнёс он.
— Меня зовут Брэксус, и я пришёл потребовать уплаты от имени Мордэкая Иллэниэла, — с лёгкой улыбкой ответил я.
— Этот город находится под управлением Короля Трэмонта, сэр. Вам придётся отдать себя нам под арест, — сказал спотыкающимся языком человек, который, как я теперь осознал, был весьма убогим капитаном. Ещё несколько его соратников окружили меня.
— А вот это был весьма прискорбный ответ с твоей стороны, — сказал я ему. — Расплачиваться придётся тебе.
— Расплачиваться?
Вытянув на ладони последний алмазный кубик, я произнёс слова, которые должны были напитать его силой. Сперва вроде бы ничего не происходило — размер моего зачарованного конструкта был настолько большим, что потребовалась прорва силы, прежде чем он начал действовать. Напрягаясь, я вливал в него свой эйсар, наблюдая своим магическим взором за тем, как от него потянулись линии, когда кубики соединились, и начали гудеть в синхронном резонансе.
Всё замедлилось, а потом совсем остановилось. По моей прикидке, я использовал почти два полных Сэлиора эйсара, чтобы активировать чары — по крайней мере, ощущение было именно таким. Я не волновался, поскольку это соответствовало грубой оценке, которую мне дали мои расчёты. Алмазный кубик в моей руке стал светиться так ярко, что на него больно было смотреть, и испускал настолько много тепла, что я вынужден был создать временное заклинание, чтобы защитить от него мою одежду. «Будем надеяться, что он не расколется от давления», — подумал я. «Было бы жалко всё это разрушить».
Я стоял внутри самых больших когда-либо созданных чар стазиса. Во всяком случае, я был в этом весьма уверен. В моей значительных размеров памяти не было никаких воспоминаний о чарах такого или близкого масштаба. Центральный кубик, который я нёс с собой, создавал маленькую область нормального времени в пределах стазисного поля, в то время как остальная часть поля, то есть весь город Албамарл, застыла во времени.
Шагая вперёд, я приблизился к капитану стражи. На его лице появилось ошарашенное выражение, когда я подошёл достаточно близко, и эффект моего кубика освободил стражника от стазиса. С его точки зрения казалось, что я, наверное, будто телепортировался к нему.
— Да, расплачиваться, — сказал я, отвечая на его предыдущий вопрос. — Все, кто служит узурпатору, должны поплатиться.
Аура оставшегося у меня эйсара всё ещё была достаточно мощной, чтобы привести его в почти беспомощное состояния одним лишь моим присутствием вблизи него, но он сумел прохрипеть:
— Что вам от меня нужно?
Я одарил его злобной чарующей улыбкой:
— Не волнуйся. Эту цену может заплатить любой. Мне нужна лишь твоя жизнь, — сказал я, и моя рука метнулась к его горлу так быстро, что он её даже не увидел. Яростно дёрнув горевшее в нём пламя, я затушил его жизнь не более чем за секунду или две. Удовольствие от этого процесса возбуждало.
Разговорами с его подчинёнными я себя утруждать не стал. Они так и не узнали, за что умерли.
Маленькая крепость вокруг ворот в Ланкастере была в идеальном состоянии, но только её Пенни и её спутники и нашли в хорошей форме. Сам Замок Ланкастер, находившийся менее чем в полумиле от них, представлял из себя сожжённые развалины. Часть его упала, рассыпавшись, когда поддерживавшие строение балки сгорели, другие части ещё стояли каменной оболочкой вокруг пустых, обгорелых помещений.
Они не нашли ни следа людей, хотя во дворе было немало трупов. Большинство из них было слишком изуродовано, чтобы их можно было опознать — те, что не сгорели до неузнаваемости, стали жертвой падальщиков, съевших все мягкие ткани. Как ни крути, сцена была скверной.
