— Да, Ваше Величество, — сказала волшебника. — В Арундэле мы не получили вестей о чёрных событиях в Ланкастере, но той же ночью на нас напали странные существа, не поддающиеся простому описанию. Услышав о вашем побеге через Мировую Дорогу, я могу с уверенностью сказать, что это были всё те же павшие боги. Они напали на нас вместе с небольшим числом обычных людей, Шаддос Крис. Отец послал весть Джорджу в Камерон, чтобы тот явился помочь нам, но это было бесполезно.
— Хотя мы могли защитить себя, уберечь своих людей мы в конце концов не могли. Покуда мы оставались в легко находимом месте, нападающие могли сокрушить нашу защиту. Менее чем день спустя Отец приказал нам бросить Арундэл. Взяв всех, кто ещё был с нами, мы бежали в леса, и скрыли их с помощью магии, — закончила Элэйн.
— А что Замок Камерон? — спросила Ариадна.
— Он пал в наше отсутствие, — призналась Элэйн. — Пока мы силились отбиться от нападавших в Арундэле, Замок Камерон тоже был атакован. Оставшиеся рыцари защищали его, но в конце концов были вынуждены поступить так же, как и мы.
— Сколько моих братьев осталось? — спросил Сайхан, имея ввиду других Рыцарей Камня.
— С нами сейчас трое — Сэр Уильям, Сэр Томас и Сэр Харолд, — сказала Элэйн. — Мы встретились с беженцами в лесу между Арундэлом и Камероном. Сейчас они скрываются вместе с остальными выжившими.
— А что Сэр Эдвард? — вопросил Сайхан, имея ввиду последнего рыцаря, чьё местонахождение не было известно.
— Мёртв, — ответила Элэйн. — Сэр Уильям сказал мне, что он умер храбро, прикрывая их отступление.
— Перечисли, сколько человек осталось, — спокойно приказала Ариадна, — чтобы мы могли подсчитать наши ресурсы.
— Несколько сотен мужчин, женщин и детей, Ваше Величество, — без промедления ответила Элэйн. — Они из разных частей долины… несколько из Ланкастера, кто-то — из Арундэла, кто-то — из Камерона. Есть много других, разбросанных и прячущихся самостоятельно, но назвать вам их число я не могу. Среди уже названных мной насчитываются две сотни солдат, три волшебника, и три Рыцаря Камня, о которых я уже упоминала.
— Число кажется маленьким в сравнении с тем, что мы потеряли, — печально сказала Королева.
Элэйн быстро произнесла, чтобы подбодрить её:
— Не позволяйте числам вводить вас в отчаяние. Основная часть людей выжила. Эти — лишь те, кого мы сумели собрать и укрыть лично.
— Нашей целью будет встретиться с твоим отцом и остальными, — сказала Ариадна. — После того, как мы посоветуемся с ним, и лично увидим ситуацию, мы сможем начать строить планы на будущее, — высказала она свою позицию. Выбор был очевиден, но Ариадна была их лидером, и ей важно было ясно дать это понять.
Пенни обнаружила, что наблюдает за Стефаном Малверном, оценивая его реакцию, а когда тот ответил на её взгляд, увиденное ей понравилось. «Решимость и воля следовать за нашей новой Королевой. Возможно, я слишком резко судила о нём», — подумала Пенни.
Из всех присутствовавших лишь Роуз Торнбер казалась не интересующейся исходом дискуссии. Она молчала, сосредоточившись на своей дочери, Кариссе. Роуз казалась совсем отстранившейся от текущего момента, и Пенни могла лишь гадать, сколько времени пройдёт, прежде чем её подруга восстановит своё расположение духа.
Это была одна из лучших ночей, какие я только мог вспомнить. Я часами ходил по замершему во времени городу из одного места в другое. По моим подсчётам, снаружи наверняка уже снова рассвело, но свет солнца не мог коснуться вечной ночи, ныне окутывавшей Албамарл.
Такова была природа стазисных полей: ничто не входит, ничего не выходит. Даже я не мог выйти, пока не отменю чары, но пока меня устраивало передвигаться внутри них в качестве единственного действующего лица этого безвременного мига. Я потратил много времени, прочёсывая город, выискивая каждого стражника, солдата и постового — всех, кто служил узурпатору. К счастью, Трэмонт облегчил мне задачу, заставив их сменить свои цвета на его собственные. Это уберегло меня от трудного морального выбора относительно того, следует ли мне убить кого-то, носящего форму Хайтауэра.
Умом я понимал, что большинство его людей были простыми наёмниками или, в некоторых случаях, даже лояльными слугами законного короля, пытавшимися спасти свои жизни и защитить свои семьи, но мне было плевать. Кто носил бордово-чёрные цвета Трэмонта, того я убивал. Я проходил через стены, башни, каждые укреплённые ворота и дворы. Куда бы я ни шёл, я делал выбор и убивал, оставляя за собой след из мёртвых людей. Моя сила росла по мере того, как я выпивал их сотнями, но эйфория каждый раз была одинаково пьянящей.
Люди стали для меня наркотиком. Удовольствие было настолько велико, что порой я «действовал наверняка», и не позволял остаться в живых кому-то сомнительному. Это была славная ночь.
