Окончательное искупление полностью

— «Если ты ищешь чего-то захватывающего, так центр активности будет в Замке Камерон».

Я был вынужден признать, что это было правдой. Порой мой внутренний наблюдатель приводил хорошие доводы.

— И Пенни будет тоже там, — сказал я вслух с чувством внезапного предвкушения. Мысли о ней наполняли меня явным желанием. Ощущение было сродни смеси жуткого голода и сексуального напряжения.

— «Не приближайся к ней!» — с особой экспрессией, почти в отчаянии воскликнул мой внутренний демон.

— Тебя так легко взвести. Я бы не сделал ей больно. В конце концов, я всё ещё люблю её, — сказал я себе, хитро улыбаясь.

Запустив руку в один из своих чудесных мешочков, я вытащил свой посох, и начертил с помощью него сложный круговой узор в грязи. Это был телепортационный круг, и я настроил ключ назначения на один из кругов во дворе Замка Камерон. Что бы там сейчас ни происходило, я сомневался, что кто-то именно сейчас будет ожидать там повторного моего появления.

Произнеся слово, я попытался перенестись в точку назначения, но ничего не произошло.

— Странно, — сказал я. Я попытался ещё раз, и снова — ничего. Единственным объяснением было то, что круг в точке назначения был уничтожен.

Я попробовал один из кругов в Ланкастере, а когда это не сработало, попробовал ещё один, в Арундэле. Оба совершенно не реагировали.

— Это предвещает нехорошие вещи для моих друзей и семьи, — хладнокровно заметил я. Однако глубоко внутри моё внутреннее «я» начинало всё больше паниковать.

Обдумывая свои варианты, я знал, что всё ещё мог использовать Мировую Дорогу, но на самом деле не хотел двигаться столь очевидным маршрутом. Если Мал'горос искал меня, то это будет одним из самых первоочерёдных мест, за которыми следует следить. У меня всё ещё был один круг, в предгорьях рядом с Ланкастером, тайное место, которое я установил для эвакуации Замка Камерон, но я был слишком параноидальным, чтобы пользоваться им сейчас.

Что если мой противник уничтожил все другие круги лишь для того, чтобы заставить меня воспользоваться именно этим? Что если он ждал меня там? Моя голова была полна теней, и мыслить ясно было нелегко. Это действительно было плохой мыслью, или я видел ловушки там, где их не было?

— «Если ты так нервничаешь — просто лети. Ты всё ещё можешь добраться туда до исхода дня, если будешь лететь на предельной скорости».

— Да. Это — хорошая мысль, — ответил я. Я начал вынимать зачарованные камни, из которых формировалось моё летающее судно, когда заметил, что в правой руке я всё ещё сжимал алмазные кубики. Деконструировав мои чары, они прилетели обратно к центральному камню, и собрались в более крупный куб. Сейчас тот казался слегка затуманенным.

Приглядевшись ближе, я увидел, что в некоторых кубиках появились трещины. «Наверное, я уже не смогу использовать их повторно ни для чего размером с город», — с печалью подумал я.

— «Тебе вообще не следует их использовать. Они треснули. Это слишком опасно».

Я состроил обидную мину в качестве ответа своему внутреннему убийце радости, и запихнул кубики обратно в полагавшийся им мешочек. Прежде чем я успел запустить руку за своим летающим кораблём, мне в голову пришла ещё одна мысль, и эта была особенно гениальной. «Я бессмертный, неуязвимый, и обладаю силой как минимум четырёх богов… зачем мне вообще нужен летающий корабль?»

— Верно, чёрт возьми, — согласно сказал я. Я подумал было о крыльях, но решил, что это не модно. Вместо этого я произнёс несколько слов, и взял под контроль воздух вокруг себя, используя его, чтобы подняться прямо вверх. Создав щит в форме конуса, я использовал ветер, чтобы заставить себя двигаться вперёд по воздуху. Поворачивать было нелегко, но моя реакция и рефлексы теперь были значительно быстрее человеческих.

Я гнал себя по воздуху всё быстрее и быстрее, набирая скорость. Одна ошибка — и я вгоню себя головой в землю, или, быть может, в гору, когда окажусь ближе к Камерону. Однако эта мысль нисколько меня не пугала. «Скорее, мне будет жалко ту гору».

Сайхан сидел в тихом одиночестве. Ему было неудобно в той же степени, в какой реки мокрые… совершенно, полностью, и без всяких слов. Отсутствие огня доставляло небольшие неудобства, но в совокупности с холодным ночным воздухом, его сломанной ключицей, тупой болью в недавно вывихнутом бедре и разнообразными, всё ещё не сошедшими синяками… это было для него почти чересчур. Почти.

Высокая фигура приближалась медленно, но Сайхан узнал Харолда Симмонса по его характерной походке. Он шёл небрежно, что иногда скрывало его чрезмерную живость, но было ясно видно по тому, как резко он начинал и останавливал движение.

— Разве тебе не следует готовить людей? — спросил Сайхан у обрисовавшейся в темноте тенистой фигуры.