— Ты не можешь вечно прятаться под своим панцирем, — сказала она сухим голосом, от которого у меня по спине пробежал холодок. — Рано или поздно ты выйдешь, и когда это случится, я разорву тебя на куски.
Мойра на миг отвела взгляд:
— Дракон приближается.
— Мы не можем позволить этому существу забрать его, — ответила Пенни.
Было ясно, что они не могли видеть, что именно я делал, и они предположили худшее. Я уставился на них обеих, пытаясь решить, как лучше договориться о мирном разрешении ситуации. Гарэс приближался, но выбраться из-за моего щита и добраться до дракона будет проблематично. Пока я смотрел, глаза Мойры остекленели, будто она сосредоточилась на чём-то далёком. До меня едва слышно донёсся её голос, достигающий места, которого я больше не мог коснуться:
— «Мама, помоги мне. Ты мне нужна».
Она звала Мойру Сэнтир.
Каменный пол под их стопами поплыл, будто был жидким, вспучиваясь вверх, образуя тело Каменной Леди, Мойры Сэнтир… матери моей приёмной дочери. Своим магическим взором я видел, как колебался её эйсар. Его у неё почти не осталось, и даже манифестация могла стоить ей слишком дорого, но она всё равно явилась, ответив на зов своей дочери.
Я снова надел перчатки, и взял на руки бесчувственное тело моего сына. Мне нужно было какое-то преимущество в переговорах. С моей женой и дочкой против меня, у меня не было надежды сбежать. Гарэс не мог забраться внутрь, и я был слишком слаб, чтобы вырваться наружу силой.
— Мальчик всё ещё жив, — объявил я своим глубоким искусственным голосом.
— Чего ты хочешь… — быстро сказала Пенни, прежде чем добавить: — …и кто ты такой? — задала она вопрос. На её лице был написан её невысказанный страх. У неё уже были подозрения относительно моей личности. Я слишком поздно осознал, что забыл вернуть иллюзию, скрывавшую герб Камерона, украшавший мой нагрудник.
Поскольку я был закрыт с головы до ног в зачарованную броню, она никак не могла видеть черты моего лица, когда я ответил:
— Я — Брэксус, созданный служить Мордэкаю Иллэниэлу. Я ищу лишь возможности убрать тело этой Ши'Хар согласно его приказаниям.
Мне мгновенно стало ясно, что моей жене не понравилось ничего из только что сказанного. Она гневно нахмурилась:
— Мой муж мёртв. Как ты можешь утверждать, что получаешь его приказы? Почему ты носишь его броню?
— Он создал меня перед своей смертью, чтобы убедиться в том, что его желания будут выполнены, если он погибнет слишком рано, — сымпровизировал я. Шлем в этом помогал. Пенни слишком хорошо меня знала, и если бы она могла видеть моё лицо, то легко бы уловила мою ложь. «Конечно, если бы у меня не было шлема, то она своими глазами могла бы увидеть, кто я».
Глаза Пенни сузились:
— Это не объясняет то, почему ты носишь его броню.
— Я и есть броня.
— Ты совсем недавно снимал перчатку, — парировала она.
Я внутренне вздохнул. «Почему она всегда такая чертовски наблюдательная?».
— Внутри есть рудиментарное глиняное тело, но основные чары, из которых я состою, встроены в саму броню.
Тут заговорил Сайхан:
— Что бы там ни было в этих латах, это не может быть человеческой плотью. Оно пережило пламя Солнечного меча, когда я вонзил его в это тело.
— Сними шлем, — приказала моя упрямая супруга.
— Не могу, — решительно заявил я. — Мальчику нужна помощь. Позволь мне забрать Ши'Хар, и я больше не буду вам докучать.
— Отдай мне моего сына, и я позволю тебе уйти, — ответила она. — Больше никого тебе забрать не позволено.
— Лираллианта тебя не касается, — возразил я. Хлопки крыльев объявили прибытие на улицу Гарэса.
— А мой сын не касается тебя! — резко огрызнулась Пенни. — Люди в этом доме находятся под моей ответственностью, и я их не отдам какому-то… тому, что ты есть! Если Мордэкай действительно создал тебя, то можешь быть уверен, он бы не хотел, чтобы ты причинял вред его детям.
«Очевидно», — подумал я про себя. «Если бы только она просто убралась с дороги, и позволила мне делать моё дело». Помедлив какое-то время, я решил принять её условия:
— Хорошо, позволь мне уйти, и я дам тебе мальчика сразу же, как только достигну дракона.
Во время нашего разговора я смог уловить на грани своего восприятия скрытую беседу между моей дочерью и отголоском её настоящей матери, но я никак не мог знать, что они обсуждали.
— Ты отдашь мне моего сына прежде, чем ступишь через порог, — возразила Пенни.
Я кивнул:
— Поверю тебе на слово, Графиня.
Я бросил взгляд на свою дочь, готовясь убрать зачарованный щит — после призыва своей тёзки она как-то странно притихла. Она смотрела на меня с опечаленным выражением лица, будто её проняла какая-то трагедия. «Быть может, она только что до конца осознала, что её оплошность едва не стоила её брату жизни». Я не был уверен, заметила ли она это в сумятице схватки, или решила, что это я каким-то образом ранил его.
Я отбросил эти мысли прочь, и убрал свой щит. Делая это, я удерживал ключ к Камере Железного Сердца в руке, равномерно черпая из него, чтобы восполнить свою силу. Я не мог быть уверен в том, не передумает ли моя семья насчёт того, чтобы позволить мне сбежать.
