Буквально десятки тысяч людей во фронтовом масштабе могут лечь спать во время боя, проспать неделю, и никто не вспомнит о них, ибо они для боя никому не нужны. Я воевал в войну 1914-1917 гг., бывал в штабах полков, дивизий. В штабе полка находились два лица: командир полка и адъютант и руководители боем, в штабе дивизии 3-4 лица, и все (с несколькими ординарцами). Теперь у нас: на КП командира полка десятки командиров и начсостава вообще, на КП к-ра дивизии сотни, а в армии или на фронте я даже не могу сказать — там тучи людей. Причем все они ездят на машинах, часто приезжают десятками, в штабы дивизий (дальше вниз не спускаются), в лучшем случае привезет какую-нибудь писульку и завалится спать при этом в штабе на неделю. Если армия отходит, то начинают движение назад прежде всего штабы армий, тылы — наводят сразу своим числом и беспорядком ужас на население, деморализуют жителей и дерущиеся войска, создавая картину массового отхода. Никто из этой массы, конечно, не подумает остановиться, занять боевой участок и задерживать противника! Считается, что они зачем-то должны передвигаться и съедать продпайки. Я спрашиваю — зачем все это нужно и почему никто решительной рукой не срежет все эти штабы и тылы немедленно на 50% минимум, а затем разобраться и срезать еще на 25%. Мы получили бы десятки новых дивизий. Пусть кто-нибудь займется анализом этого вопроса у противника. Все, что нам выгодно, будем перенимать у него. Там все до последнего музыканта и повозочного дерется в передней линии, и штат армейских тылов и штабов в немецкой армии минимум в 10 раз меньше нашего. Ведь до чего доходило дело: автомобильные б-ны при наших армиях, которые обязаны перевозить боеприпасы и продовольствие к дивизиям, едва справляются с перевозкой самого управления армии да еще забирают для этой цели последние машины из дивизий.
Главное: подвоз б/припасов, продовольствия войскам, эвакуация раненых отбрасываются в сторону, а машины используются бесчисленным количеством военных чиновников, которые с важным видом летают во все концы. Спрашивается, зачем они летают, — оказывается, собирать всякой, рода сведения. Потом эти сведения чиновник привезет к себе, положит в сумку, и больше они никому не нужны. Неужели этого не могут уловить работники нашего Генерального штаба и сделать из этого разумные выводы. Ведь мы заинтересованы в том, чтобы успешно завершить войну. Так как машины находятся не в войсках, а возят чиновников и их грузы в армиях и фронтах, то в бою мы плохо маневрируем — у нас нет средств перебрасывать войска. К месту прорыва пехота пребывает с опозданием. Противник жмет, а затем наступает момент, что выправить положение уже поздно. Несколько слов о Воронежской операции немцев (выход немецкой армии к р. Дон южнее Воронежа), свидетелем которой я был. Сколько возмутительной бестолковщины, неумения предвидеть события. Противник 4 июля переправил через р. Дон у деревни Малышево (10 км. ю.з. Воронежа) взвод пехоты и закрепился в деревне. Ко мне приезжали в эти дни три зам. комвойсками Брянского фронта, я им сказал: “Я не пророк, но если фронт не примет мер немедленно, чтобы отбросить этот взвод немцев на зап. берег Дона, мы потеряем Воронеж, а возможно, создадим угрозу и Ростову”. Эту фразу я повторил им несколько раз и добавил: “Пусть на этом деле погибнет полк, а выбить нужно, ибо завтра немцы подтянут сюда танки и дивизию пехоты на место этого взвода”.
Никто, конечно, мер не принял, противник вошел в Воронеж, и вот только 10 июля что-то решили сделать, но уже стало трудно даже одной, двумя дивизиями выбить пр-ка из Воронежа. Готовность артиллерии к этой операции к 19.00 9.7, а приказ я получил в 22.00 9.7. Судите сами, что это будет за операция.
На фронте от г. Воронежа до г. Коротояк напичкали всяких частей и целую неделю не могут разобраться — кто же кому подчинен и кто отвечает за боевой участок. Снабжение войск не наладили. Я получил пять приказов, что мне придается 1-я истреб. бригада, а затем 5-я истреб. бригада, но целую неделю ее отыскивают и нигде найти не могут (генералы из штаба фронта и армии). Полки снимают с участков, не ставя в известность об этом к-ра дивизии, он случайно узнает, что фронт оголен, а противник наводит переправу.
Выводы делайте из этого сами...»
