Пока письмо попало к адресату, в действующей армии все продолжалось по-прежнему. 1 июля 1942 г. 6 и 114 танковые бригады 23 танкового корпуса начали наступление, не имея данных о силах противника, без организации взаимодействия с пехотой, артиллерией и авиацией. «В результате такой неорганизованности, танки были встречены из засад активным артиллерийским огнем противника во взаимодействии с авиацией, что сразу нарушило боевой порядок наступающих наших танков. Вследствие непродуманного наступления, части корпуса потеряли только за два дня боя до 30 танков и с боем отошли на восточный берег реки Оскол», — продолжали докладывать особисты НКВД Сталинградского фронта в Управление ОО НКВД СССР. Словом, «что в лоб, что по лбу»! Но продолжим: «4.7.42 г. командование 23 танкового корпуса получила распоряжение от генерал-майора Пушкина о немедленном отводе частей корпуса и занять новый рубеж обороны на реке Валуй:
“... Начать отход немедленно. К утру 5.7 быть готовым драться на реке Валуй”.
Командование корпуса приказ Пушкина выполнило, свои части отвели и заняли (рубеж) на реке Валуй, оставив район обороны без прикрытия наших частей.
5.7.42 г. в 11-30 № 01/ОП командование корпуса получает от 28-й армии новый противоречивый приказ: “... Почему вы без приказа отошли на новый рубеж и в результате этим дали возможность распространяться противнику в районе Солоти на восток? Приказываю немедленно лично вам, всеми имеющимися у вас силами и средствами, закрыть участок Селиваново — Борисовка, где образовался разрыв между 13 и 15 сд”.
Части корпуса не успели сосредоточиться и занять оборону на новых рубежах согласно приказу Пушкина, как по приказу командования 28-й армии снова были брошены на старые рубежи обороны.
Такая неразбериха, недоговоренность бесцельно изматывали материальную часть, вследствие чего в частях 23-го танкового корпуса за непродолжительное время, не участвуя в боях, танки израсходовали моточасы на 35-40 процентов...»
Другой пример не менее характерен: «... Около 9-00 8.7.42 г. командир корпуса полковник Хасин поставил боевую задачу командиру 6-й гвардейской танковой бригады. В то время выяснилось, что часть танков из-за отсутствия масла и горючего отстали и стоят в пути, другая часть уже прибывших танков также не имели гсм и боевую задачу решать не могли.
Вскоре удалось достать на авиабазе около тонны бензина и немного масла, машины были минимально заправлены и в 10.30 бригада выступила из с. Ржевка на выполнение боевой задачи.
До переправы Россошь танкам предстояло пройти около 40 километров. Было ясно, что танки из-за отсутствия гсм (горючесмазочных материалов. — Примеч. ред.) и боеприпасов в отрыве длительного боя вести не могли и были обречены на гибель, что признавал и сам командир корпуса, но приказ 28-й армии требовал любых жертв.(...)... наступление танков началось в тот момент, когда противник быстро распространялся от Россоши на юго-восток, а наши части поспешно отходили.
По существу, танки корпуса пошли в глубокий рейд без пехоты и боевого обеспечения, что грозило им окружением.
Танки, как и следовало ожидать, своей задачи — овладеть переправой — не выполнили. Россоши не достигли, встретив упорное сопротивление противника, потеряв несколько танков, были вынуждены отойти в район Кривоносовка».
21 августа 1941 г. командование 37 гвардейской стрелковой дивизии получило из вышестоящего штаба 4-й танковой армии два совершенно разных боевых распоряжения:
«Первым боевым распоряжением частям дивизии было приказано: перейти в наступление и выбить противника с восточного берега р. Дон; второе боевое распоряжение предусматривало наступление только частью подразделений дивизии, остальным подразделениям ставилась совершенно другая задача.
Наступление должно было начаться в 22.00 21.8-42 г., приказ получен в 21.00, а в 23.00 в штаб армии был вызван представитель штадива для получения новой боевой задачи.
В результате такого руководства, приказ дивизией был не выполнен, несмотря на превосходство наших сил».
24 сентября 1942 г. заместитель начальника Генерального штаба Боков связывается с командованием Сталинградского фронта (Еременко и Хрущевым). Их разговор сам по себе интересен той же проблемой, которая мешала Красной Армии с начала войны.
Боков спрашивает: «В чем основная причина наших неуспехов?»
Еременко: «Основная причина: а) это неумение командиров дивизий организовать бой, видеть этот бой, влиять на ход боя;
б) низкая требовательность;
