Поздно вечером 23 июня товарищ Сталин спросил меня по ВЧ, как я смотрю на контрудар группы Болдина. Я высказал сомнение, обратив его внимание на белостокский мешок, который быстро увеличивался по мере продвижения вражеских танков на флангах фронта, и внес предложение немедленно отводить войска на р. Шару. Товарищ Сталин меня выслушал и сказал:
«Решено попытаться остановить немцев совместными усилиями двух фронтов...»
* * *
28 июня 1941 г. 2 часа ночи переговоры с генералом В.Е. Климовских по «бодо»:
«У аппарата Жуков. Доложите, что известно о 3,10 и 4-й армиях, в чьих руках Минск, где противник?
Климовских: Минск по-прежнему наш. Получено сообщение: в районе Минска и Смолевичей высажен десант. Усилиями 44-го стрелкового корпуса в районе Минска десант ликвидируется.
Авиация противника почти весь день бомбила дорогу Борисов — Орша. Есть повреждения на станциях и перегонах. С 3-й армией по радио связь установить не удалось.
Противник, по последним донесениям, был перед УРом.
Барановичи, Бобруйск, Пуховичи до вечера были наши.
Жуков: Где Кулик, Болдин, Коробков? Где мехкорпуса, кавкорпус?
Климовских: От Кулика и Болдина сообщений нет. Связались с Коробковым, он на КП восточнее Бобруйска.
Соединение Хацкилевича подтягивалось к Барановичам, Ахлюстина — к Столбцам.
Жуков: Когда подтягивались соединения Хацкилевича и Ахлюстина?
Климовских: В этих пунктах начали сосредотачиваться к исходу 26-го. К ним вчера около 19.00 выехал помкомкор Светлицын. Завтра высылаем парашютистов с задачей передать приказы Кузнецову и Голубеву.
Жуков: Знаете ли вы о том, что 21-й стрелковый корпус вышел в район Молодечно — Вилейка в хорошем состоянии?
Климовских: О 21-м стрелковом корпусе имели сведения, что он наметил отход в направлении Молодечно, но эти сведения подтверждены не были.
Жуков: Где тяжелая артиллерия?
Климовских: Большая часть тяжелой артиллерии в наших руках. Не имеем данных по 375-му и 120-му гаубичному артиллерийским полкам.
Жуков: Где конница, 13,14 и 17-й мехкорпуса?
Климовских: 13-й мехкорпус — в Столбцах. В 14-м мехкорпусе осталось несколько танков, присоединились к 17-му, находящемуся в Барановичах. Данных о местонахождении конницы нет.
Коробков вывел остатки 42, 6 и 75-й. Есть основание думать, что 49-я стрелковая дивизия в Беловежской пуще. Для проверки этого и вывода ее с рассветом высылается специальный парашютист. Выход Кузнецова ожидаем вдоль берегов Немана.
Жуков: Какой сегодня был бой с мехкорпусом противника перед Минским УРом и где сейчас противник, который был вчера в Слуцке и перед Минским УРом?
Климовских: Бой с мехкорпусом противника в Минском УРе вела 64-я стрелковая дивизия. Противник от Слуцка продвигался на Бобруйск, но к вечеру Бобруйск занят еще не был.
Жуков: Как понимать «еще занят не был»?
Климовских: Мы полагали, что противник попытается на плечах ворваться в Бобруйск. Этого не произошло.
Жуков: Смотрите, чтобы противник ваш Минский УР не обошел с севера. Закройте направления Логойск — Земблин — Плещеницы, иначе противник, обойдя УР, раньше вас будет в Борисове. У меня все. До свидания».
В этот день «Погода стояла жаркая, — писал Л.М. Сандалов. — Обочины шоссе сильно пылили. На опушке одной рощи шофер остановил машину — перегрелся мотор. Я шагнул из кабины в густую высокую траву, щедро пересыпанную цветами. И до сих пор помню, как поразило меня тогда, что природа оставалось такой же, как в мирные дни. Как и тогда, светит солнце, поют птицы, цветут цветы... Но вот шофер дает знак, что все в порядке, и мы едем дальше».
Уже под Могилевом Сандалов встретил два броневика и «эмку». В ней ехал командующий фронтом, который осматривал оборонительные позиции в районе Могилева. Начальник штаба 4-й армии вышел из машины и представился. Павлов выглядел неважно: «Как-то осунулся, сгорбился. Голос стал тихим, в глазах светилась тревога».
Л.М. Сандалов: «Доложив по карте обстановку, я передал Павлову просьбу командарма выдвинуть к Бобруйску дивизию или бригаду
— Я вам подчиню механизированный корпус Никитина и воздушно-десантный корпус Жадова, — ответил Павлов. — Этим корпусам уже отдан приказ — частью сил нанести удар на Слуцк по тылам противника, прорвавшегося к Бобруйску. Для взаимодействия с ними надо вам завтра с утра перебросить через Березину сильный отряд и отбить Бобруйск у противника. Я крайне недоволен, что вы так легко сдали город.
— Под Бобруйском у нас очень ослабленные части, — возразил я. — Они едва удерживают врага, прикрываясь рекой.
Но эту мою реплику Павлов, как говорят, пропустил мимо ушей и заговорил о значении нашей обороны на Березине.
— К Днепру сосредотачиваются из глубины страны армии резерва Главного командования. Их возглавляет Семен Михайлович Буденный. За вашей 4-й армией развернется 21-я, но выделить какие-либо силы из этой армии на усиление вашей я не имею права. Поедемте на командный пункт фронта. Там обсудим положение подетальнее.
— А где он? — спросил я.
— Конечно, не в самом Могилеве, где в Первую мировую войну была царская ставка, — горько усмехнулся Павлов. — Поезжайте за мной.
