«Маландин: Генерал Семенов только что доложил об отходе 2-го ск. Нарком и начальник Генерального штаба приказали выяснить у вас лично:
1) В чьих руках Минск? 2) Оставлен или нет УР?
Павлов: Имею данные об отходе под ударом механизированных частей только 2-го корпуса, который еще сегодня утром был в Топилово, Моховое, Смиловичи. Противник обошел УР.
Маландин: Как остальные части?
Павлов: Не имею данных. Оставлен ли Минск и УР командующий 13-й армией запрошен. Ожидаю ответа. Докладываю, что командующий 13-й армией не имел данных об отходе 2-го ск. 100-я дивизия отбивается от танковых атак бутылками с бензином. Создавшаяся угроза окружения 44-го ск и 20-го мк вынудили меня принять решение на вывод частей 2-го ск и 44-го ск на рубеж Стахов в 8 км северо-западнее Борисов, Червень, а 20-й мк в район Свислочь — северо-восточнее Бобруйска. 21-й ск — в районе Ивье окружен, пробивается... Прошу поддержать авиацией и ускорить темпы перевозок войск в район Орша для прочного занятия обороны по р. Днепр. Это тем более необходимо, что наши войска, находящиеся в западных областях, с выходом на р. Березина опаздывают, а в Орше разгружаются случайные части. Последнее доложено маршалу Ворошилову, и он настоятельно просит указать, какие части, куда выходят и в какие сроки, чтобы наметить план предстоящих действий.
Маландин: Насколько устойчиво положение отведенных войск на новом рубеже?
Павлов: На новый рубеж вышли только части Коробкова, понеся огромные потери от действия танковых войск и авиации противника, и требуют серьезного укомплектования и приведения в порядок. Остальные части пробиваются».
* * *
29 июня маршалы Ворошилов и Шапошников в присутствии секретаря ЦК Компартии Белоруссии П.К. Пономаренко выслушали тревожный доклад Климовских.
Когда начальник штаба фронта доклад закончил, слово взял Ворошилов:
— Все это является результатом незнания противника и его намерений и полной потери управления войсками. Уверяю вас, во время гражданской войны организованности и порядка было куда больше, но главное — была воля, инициатива и дерзость.
— Намерение немцев стало ясным уже к вечеру первого дня войны, — тихо огрызнулся Павлов.
Но тут в разговор вмешался Пономаренко:
— Климент Ефремович прав. Мы сутками с вами, товарищ Павлов, не знали, что творится на фронте. Нам противник с первого часа навязал свою волю, а мы, лишенные возможности управлять войсками, вынуждены были импровизировать и сейчас продолжаемом заниматься.
И Ворошилов продолжил:
— Я сомневаюсь, что командование фронтом в первый день войны поняло замысел врага.
Затем он обратился к начальнику связи фронта генералу Григорьеву:
— Скажите мне, товарищ Григорьев, как долго вы еще будете держать командование фронта в неведении о положении войск и как вы собираетесь поправить дело со связью?
Только не рассказывайте мне, как противник порвал вам проволоку и разбил радиостанции. На то он и противник.
— Товарищ маршал, в 3-ю и 10-ю армии выбрасывались резервные средства связи, — начал доклад Григорьев, — но они либо не находили штабов, которые часто меняли свои места, либо радиостанции засекались противником и выводились его авиацией из строя.
В первые дни широко пользовались автомашинами. Делегатам удавалось добраться до штабов армий и корпусов, но затем розыски их крайне усложнились, указания и донесения стали поступать с большим запозданием, особенно после перебазирования Управления фронта из Минска в Могилев. Были попытки использовать самолеты У-2, но за последние два дня авиация противника часто вынуждала их к посадке на значительном удалении от расположения штабов. Сейчас дело еще больше осложнилось. Резервных радиостанций нет и, главное, неизвестны хотя бы приблизительно места расположения штабов.
— Товарищ маршал, — вступился за Григорьева Павлов, — сегодня, как условились в вагоне, на рассвете послана на У-2 и автомашинах большая группа делегатов связи для установления контакта с войсками 3-й и 10-й армий и в 21-й стрелковый корпус.
Разработаны маршруты, выделены дублеры. Он лично проинструктировал делегатов и под личную ответственность каждого потребовал выполнения задачи. Делегаты всем частям, которые они найдут или встретят, передадут приказ организованно пробиваться к Полесью или через Новогрудок к линии фронта.
— Хорошо, — сказал Ворошилов. — Как надежно штаб фронта связан с частями 13-й армии?
— Связь действует, но полной уверенности нет, так как район Минска находится сейчас под большим воздействием авиации противника, — ответил Григорьев.
— Вы должны понять, что любые наши решения повиснут в воздухе, если не будет налажено управление. Вы несете за это серьезную ответственность. Я вас предупреждаю.
Затем разговор перешел к розыску Кулика. Слово взял Ворошилов:
— Этого еще не доставало, чтобы советский маршал попал в лагерь военнопленных. Пошлите немедленно небольшую специальную группу из работников НКВД или НКГБ, знающих хорошо этот район. Если не удастся его вывести, надо связать его с товарищами, оставшимися в подполье, а там будет видно, обстановка подскажет...
