Когда же до него дошло, что сейчас только что случилось, ещё сильнее выпучил налитые кровью глаза. Рванулся ко мне, из красного становясь пунцовым, но только и успел, что сцапать меня за руку, и был тут же схвачен изволившей наконец вмешаться стражей.
— Завтра тебе никто не поможет! Слышишь?! Никто! — сплёвывая ледяные осколки вместе с кровью, зло прошипел Огненный.
— Уведите его отсюда, для его же блага. Пока я всю силу мужа на этого паразита не истратила.
Дракономикроб расплылся в улыбке, сумасшедшей и хищной, обнажая окровавленные зубы. Жуткое зрелище, как и он сам.
— Запомни мои слова, Аня! Завтра перестанет существовать не только Скальде. Не станет его ари! А у меня появится рабыня. Моя элири.
— Я же говорю, смени таблетки! — крикнула вслед сумасшедшему, которого, поддерживая за руки, уводили бугаи с алебардами.
Не успела даже толком отдышаться, успокоиться и прийти в себя, как распахнулись двери, и навстречу мне хлынули тревожно переговаривающиеся советники. Они обтекали меня, награждая короткими взглядами: сочувствующими, напряжёнными, а где-то даже отчаянными. Один только Тригад не пошёл своей дорогой, а поравнявшись со мною, ворчливо проговорил:
— Так я и знал! Так и знал, что что-то случится!
— Все, и вы в том числе, твердили, что Алый турнир — череда праздников и соревнований на потеху зрителям. И что никто и никогда не вызовет Скальде на бой! — не сдержавшись, упрекнула советника. Почувствовала, как в груди гаснет пламя ярости, и сердце снова начинает тлеть в углях страха.
— Так было последние столетия. — Старейшина смерил меня хмурым взглядом. — И вот из-за вас он может проиграть.
Ну да, я, как всегда, крайняя у Тригада. Только непонятно, в чём теперь виновата.
— И что я натворила на этот раз?
— Из-за вас Его Великолепие уже многие дни пытается придушить в себе зверя. Или, скорее, пытает. Его. Своего дракона.
— Я не понимаю… — пробормотала растерянно, а потом вздрогнула, содрогнулась всем телом, вдруг неожиданно осознав, чем это может грозить Герхильду. Выкрикнула, хватая вредного старикашку и хорошенько его встряхивая: — Объясните немедленно, что он там пытался и в себе душил и как это может отразиться на завтрашнем сражении!
— Как, как? — тоже распалялся Тригад. — Его Великолепие ослаблен, а значит, может погибнуть. Погибнуть из-за вас, Аня. Или думали, он вот так быстро и легко сумел переступить через магический завет предков: никакого обмана в отношениях между тальденом и алианой? Сумел вас простить?
Не знаю, как насчёт простить, но переступить сумел точно, раз сам меня обманывал и успешно делал вид, что всё у нас расчудесно. Ну прямо как в сказке.
Братьев Гримм, не иначе.
— Он мучает себя, Аня, чтобы вы больше не страдали. И вот чем теперь это, скорее всего, обернётся: для нас — безумцем-правителем. А для вас…
Тригад не договорил. Махнул рукой безнадёжно и быстро зашагал в сторону тёмного коридора, а я рванулась в зал советов к этому укротителю драконов — Герхильду.
Скальде стоял возле окна, заложив руки за спину и вглядываясь в вечерние сумерки, накрывшие белокаменный замок траурным саваном. Услышав мои шаги, тальден обернулся. Всё такой же до невозможного спокойный, будто это не ему сегодня бросили вызов и это не он завтра сойдётся в смертельном поединке с совершенно невменяемым психом, красным драконом.
Чёртовым Игрэйтом.
— Всё будет хорошо, — тусклая улыбка и очередная ложь во благо.
Вот только мне сейчас не нужна была её приторная сладость.
— Я знаю, что ты делал с собой и продолжаешь делать, — сказала, стирая с любимого лица улыбку, глядя на то, как оно вновь обращается в промёрзший камень.
— Это ничего не меняет, Аня, — лишённый эмоциональной окраски голос и взгляд, затягивающийся ледяной коркой. — Даже будучи ослабленным, я всё равно сильнее Игрэйта. Я знаю его возможности, знаю, на что он способен. Мы ведь вместе учились. Тебе не о чём волноваться.
Упрямец. Обманщик. Только непонятно, кого сейчас обманывает: меня или себя.
Приблизилась к Ледяному, заглянула ему в глаза.
— Ты хочешь искренности между нами, говоришь, что ненавидишь фальшь. Но всё это ненастоящее. Наши отношения не будут настоящими, пока один из нас продолжит лгать. Да что там… Возможно, скоро не станет нас.
Тальден нахмурился. На широком лбу пролегла упрямая складка, и я поняла: вот сейчас меня перебьют и продолжат убеждать, что всё под контролем, Игрэйт слабак, и нечего тут паниковать.
Вскинула руку, останавливая этого ледяного барана, и заговорила ещё быстрее:
— Да, Игрэйт безумен. Да, он мечтает о троне и готов на что угодно, лишь бы подгрести под себя империю. Но в то же время он трус, привыкший прятаться за чужими спинами. Что-то он замышляет, есть у него какой-то козырь, иначе бы к тебе не сунулся. Я видела его сегодня: он абсолютно уверен в победе и ничего не боится. Поэтому не говори мне, что всё будет хорошо. Пока ты душишь в себе зверя, тем самым делая себя слабее, ничего хорошего не будет. Прекрати это немедленно! Слышишь?!
