— Но завтра после боя я буду всецело твой, — с улыбкой пообещал Ледяной.
А у меня сердце, вдруг возомнив себя тараном, отчаянно ударилось о рёбра. Раз, другой.
— Ловлю на слове, — пошутила еле слышно и как-то уж очень тоскливо.
Сделав над собой усилие, попыталась улыбнуться в ответ, вот только не уверена, что у меня что-то вышло.
— До завтра, Аня.
— До завтра…
Не оглядываясь, поспешила в покои ари, мариноваться в собственной тревоге и сжиравших мне душу страхах.
Фрейлины мариновались со мной за компанию, и кьёрд всё кружил по комнате, не способный успокоиться. Может, отправить его развеяться, поохотиться? На одно вредоносное насекомое, что с недавних пор завелось в Лашфоре.
Поздно вечером заглянул Хордис, вот только волноваться о состоянии кьёрда уже было поздно. И без всяких обследований я знала, что сейчас происходит с моим питомцем, потому что то же самое происходило и со мной.
— Ложитесь сегодня спать пораньше, Ваша Лучезарность, — глядя на меня с сочувствием и печалью, посоветовал маг. — Завтра силы вам понадобятся.
— Спать?
Это насколько же нужно быть отмороженной, чтобы взять и спокойно себе уснуть за несколько часов до битвы, в которой твой муж может погибнуть?
Наверное, что-то такое отразилось у меня на лице: маг понимающе кивнул и проговорил, прощаясь:
— Если потребуется, Мабли даст вам сонных капель.
Но настаивать на снотворном не стал, ушёл. А вскоре по своим покоям разбрелись и фрейлины. Мабли порывалась эту ночь провести со мной, но я пожелала остаться в одиночестве.
— Вам и правда следует поспать, — негромко проронила служанка. Подхватив со стола подсвечник с оплавленным огарком, вышла из спальни.
Думаю, не стоит уточнять, что с поспать у меня так и не сложилось. С полежать, впрочем, тоже. Я то сидела, беспрестанно ёрзая, в кресле, то меряла шагами спальню, то принималась нервно ворошить угли в камине в попытке оживить умирающее в его недрах пламя. И всё думала, думала, думала… О том, что у нас с Ледяным было и что ещё могло бы быть.
И обязательно будет! Несмотря на все тараканы в голове Герхильда, вернее, несмотря на одного, большого и ужасного, его драконотаракана, будет непременно. Только для этого Скальде нужно сегодня победить.
Та ночь стала самой тяжёлой и самой длинной в моей жизни и в то же время закончилась так внезапно. Когда под первыми лучами солнца загорелась линия горизонта — пламенем алым, кроваво-красным — я подошла к окну, зябко ёжась, и застыла ледяной статуей. Вглядываясь в расплескавшийся по земле багрянец, вдруг отчётливо осознала, как сильно ненавижу красный и все его оттенки.
Камень пола неприятно царапал босые ноги. Холод, воцарившийся в спальне после того, как камины подёрнулись тьмою, начал кусаться, пробираясь под лёгкую ткань пеньюара.
Как кусали и ранили бесконечные, незаметно сменяющие друг друга мысли и страх за жизнь мужа.
— Ваша Лучезарность… Аня… — В комнату бесшумно проскользнула Мабли.
Девушка держала в руках всё тот же подсвечник, а может, другой, очень на него похожий. Блики пламени, касавшиеся худенького личика служанки, не могли придать ему яркости. Только ещё больше подсветили тёмные круги под глазами, выбелили и без того бледные губы.
— Эррол Тригад настаивает на разговоре. Говорит, что должен увидеться с вами перед тем, как… — девушка осеклась и, опустив голову, шмыгнула носом.
— Поможешь одеться?
— Да, конечно.
Старейшина дожидался меня в гостиной. Стоял возле камина, в который Мабли уже успела подбросить поленьев и развести огонь. Только он да проблески восходящего солнца, проникающие в стрельчатые окна, скупо освещали просторное помещение.
Оторвавшись от изучения расставленных на каминной полке статуэток, советник строго посмотрел на Мабли:
— Оставь нас.
Служанка изобразила некое подобие реверанса и тенью, одной из тех, что всё ещё хозяйничали в покоях ари, шмыгнула за дверь. А я пригласила пожилого мага присаживаться в кресло.
— Снова будете ругать и обвинять во всех смертных грехах? — вздохнула устало.
Тригад был последним, с кем мне сейчас хотелось говорить. Кого хотелось видеть. Советник не спешил принимать моё приглашение, как и отвечать на вопрос.
Вместо этого, выдержав паузу, во время которой мои нервы превратились в натянутую до предела леску, которой ничего не стоило порваться, проговорил как ни в чём не бывало:
— Если Его Великолепие сегодня проиграет…
— Он не проиграет!
За одно только это предположение нужно наказывать. Жестоко и беспощадно.
— Если проиграет, — с нажимом повторил трижды гад, не заметив пламени, полыхнувшего в моих глазах. — И раз уж вы отказались возвращаться в свой мир, возьмите это. — Приблизившись ко мне, протянул пузырёк, стенки которого отливали перламутром. Красивый такой и совсем крошечный. Способный вместить в себя всего несколько капель какого-нибудь колдовского зелья или… — Аня, возьмите.
— Что это?
— Яд, — просто сказал маг. — Смертельный и быстродействующий. А главное, безболезненный.
