Не знаю, чего в тот момент во мне было больше: желания хорошенько его треснуть (может, тогда мозги встанут на место) или прижаться к сильной груди и банально разреветься. Позволить себя успокаивать, утешать и снова обманывать: что завтрашний день не станет концом нашего света.
Моего и Герхильда.
— Я просто пытаюсь тебя защитить. — Меня всё-таки обняли, несмотря на попытку отстраниться и не сдавать свои позиции. Горячее дыхание скользнуло по виску вместе с поцелуем и едва различимым шёпотом: — Защитить от себя.
— Сильно же ты меня защитишь, погибнув! — не хотела, но всё равно всхлипнула. Постаралась протолкнуть застрявший в горле солёный ком, который в любой момент мог прорваться наружу слезами.
А мне сейчас сырость разводить никак нельзя. Нужно опилки из кое-чьей головы скорей доставать и, пока не поздно, заменять их мозгами.
— Но если перестану сдерживать дракона, мы вернёмся к тому, с чего начали, — звучал, обволакивая хрипотцой, как снежной крошкой, голос Ледяного. — Когда зверь силён, мне сложно его контролировать. А иногда — невозможно. Его мысли — мои мысли. Всё, что чувствует он — чувствую я. Я не хочу, всякий раз, видя тебя, злиться и вспоминать, что нас разделило. Аня, пойми, если не буду сдерживать свою звериную сущность, я снова могу сделать тебе больно.
— А вот злись! — вскинула голову и вперилась взглядом в этого каменно-отмороженного. По-другому и не назовёшь. — И ничего не сдерживай. Больше не смей! Пусть лучше муж меня всю жизнь будет ненавидеть, чем лишится этой самой жизни! Разве не понимаешь, что тогда заберёшь и мою жизнь?
Герхильд и на это раз не растерялся. Заключил моё лицо в ладони, по-хозяйски так, властно, и произнёс совершенно невозмутимым голосом, отчего желание треснуть возобладало над желанием расплакаться:
— Я уже об этом думал. Сегодня же проведём обряд. Что бы ни случилось, Игрэйт тебя не получит. Ты вернёшься на Землю, Аня. Я сделаю так, чтобы это произошло завтра же.
А Фьярра, значит, сюда? Из-под Лёшкиного крыла к князю? Какие бы чувства я ни испытывала к алиане, ни одной девушке, даже Фьярре, я не желала участи стать беспомощной игрушкой в руках сумасшедшего дракона.
— Нет, — сбросила удерживавшие меня руки, отстранилась резко.
— Аня, это не обсуждается, — голос у Герхильда тоже был как будто каменным. И взгляд ему под стать: сталь, замурованная во льдах.
— Я не сбегу и тебя не брошу, — сказала твёрдо, чтобы не думал, что только он тут имеет право проявлять характер. — И крови моей для обряда ты не дождёшься. Хочешь защитить — прекрати душить в себе дракона и направь всю его злость и ненависть на это темнодольское отродье. Пусть оторвётся.
— Аня… — от низких, глубоких ноток дрожь пробежала по коже, но я не отступила, упрямо выпалила:
— Бегать по мирам — не выход!
— Ритуал нужно провести сегодня. Завтра уже может быть поздно. — А он как будто меня не слышал. — Тебе в любом случае лучше вернуться на Землю. Сейчас в Адальфиве неспокойно. Потом, когда разберусь с Игрэйтом, когда выясним, кто воскрешает Перевоплощённых, я верну тебя. Но не раньше.
Как со стенкой разговариваю. Ледяной и непрошибаемой.
— Не будет никакого ритуала, Скальде. — Кажется, ещё немного, и я тоже начну рычать, не хуже дракона или кьёрда.
Его Упёртость попытался схватить меня за руку и, кажется, силой отволочь к Хордису, а может, и сам бы справился. Но я взбунтовалась. Ещё не хватало, чтобы мне насильно делали кровопускание!
— Даже не вздумай! Я не футбольный мяч, которым можно голы в ворота забивать: бросать из мира в мир. Я сделала свой выбор. Будь добр его принять! Или думаешь, если погибнешь, пока я на Земле буду отсиживаться, мне будет легче пережить твою смерть? Считаешь, я смогу жить дальше? Скажи, Скальде? Хотя нет, лучше я скажу: не смогу! Погибнешь ты завтра, и я тоже умру. И Игрэйту, вообще-то, ничего не стоит вернуть меня обратно, если это тело будет в его власти.
— Какая же ты всё-таки упрямая! — рыкнул и, несмотря на сопротивление, вновь притянул меня к себе. — Нет в тебе ни капли алианы!
— И не будет! — подтвердила своё упрямство, а потом тихо взмолилась: — Скальде, пожалуйста, перестань себя мучить, и тогда у нас появится шанс на будущее. — Привстала на носочках, прошептала в любимые губы, прежде чем они накрыли мои жадным поцелуем.
Я не успокоилась, пока не взяла с мужа, этого живодёра и мазохиста подмороженного, клятвенное обещание, что он перестанет истязать своего дракона и с Блодейны пример брать не будет. Не будет против моей воли вытряхивать меня из этого тела и отправлять на Землю сходить с ума от неизвестности.
— Сегодня мы больше не увидимся, — предупредил Герхильд, явно намекая на то, что я не захочу присутствовать при реанимации его зверя.
Я послушно кивнула, в последний раз… (то есть не в последний, конечно!) почувствовала вкус его поцелуя, тепло объятий, в которых дрожь, штормовой волной накрывшая тело, чудесным образом исчезла. А потом я снова обхватила себя за плечи, когда тальден отстранился, и со всех сторон ко мне потянулись острые щупальца холода.
