— Больше никакой недосказанности, Аня. — Скальде прижал меня к себе сильнее, и в его руках, под облаками, я чувствовала себя в большей безопасности, чем стоя обеими ногами на земле.
— Согласна! И раз уж мы пришли в этом вопросе к общему знаменателю, может, просветишь, куда мы летим?
— В долгое и счастливое будущее, — ответил дракон загадочно, повысив градус моей любознательности до максимального.
Я даже заёрзала, не способная усидеть на месте — так меня снедало, грызло и обгладывало любопытство. Но мне тут же велели сидеть смирно, намекнув, что в противном случае свидание накроется медным тазом, а мы накроемся простынями. То есть вернёмся в замок и до самого утра не вылезем из спальни.
— Будем навёрстывать упущенное, — многозначительно заявил Скальде.
От тихого, глубокого шёпота на щёки плеснуло жаром.
Я ничего не имела против навёрстывания, но сейчас мне очень хотелось оказаться подальше от вездесущих старейшин и придворных, просто побыть наедине с мужем. Не с правителем, не с Ледяным. С тем Скальде, с которым время пролетало незаметно, и каждый миг хотелось превратить в вечность.
— И где же оно находится это твоё прекрасное будущее?
— Скоро увидишь, — очередной полуответ, ещё больше подстегнувший моё любопытство, но теперь я сидела смирно, памятуя об «угрозах» мужа.
Сидела и думала о тайнах и недомолвках. О том, что ещё оставалось не озвученным. Наверное, затевать этот разговор на высоте в тагр знает сколько метров — не самая удачная затея (вдруг тальден передумает насчёт долго и счастливо и «случайно» стряхнёт свою ари с замагиченного половика), но для таких разговоров подходящего времени, в принципе, не бывает. Так что дерзай, Аня.
Желаю себе удачи!
— Скальде, а вот скажи… — кашлянув, осторожно начала я. — По шкале от одного до десяти, как ты относишься к семейным проклятиям? Совсем-совсем плохо или, раз уж ты сам… ну, того, то терпимо-положительно?
— Аня… — в моём имени, в отличие от Фьярриного, нет рычащих звуков, но Герхильду всё равно удалось его прорычать.
Почувствовала, как обнимавший меня мужчина напрягся, и, осторожно подбирая слова, стала рассказывать:
— Тут, в общем, такая история…
Не без опаски глянула вниз. Нет, всё-таки следовало подождать до этого самого низа. Но теперь уже поздно тормозить и поворачивать обратно. Раз начала говорить, надо заканчивать.
— Давняя. Очень. Оказывается, я тоже немножечко проклята. Представляешь?
И, пока наш узорчатый транспорт парил над шапками деревьев и взлетал выше, проносился над полями и лентами рек, я, мёртвой хваткой вцепившись в предплечья мужа (чтоб не выкинул какую-нибудь глупость; меня то есть не выкинул), рассказывала про свою дурную пра, пра… бабку, из-за измены которой вот уже сколько поколений Королёвых не находят своего счастья.
— …Если честно, долгое время я в него даже не верила. Считала глупой семейной байкой. А потом было испытание в Лабиринте Смерти и претензии Ллары к моей запятнанной чарами душе. Потому она мне кьёрда и подбросила. Надеялась избавиться от меня, чтобы возле её потомка не крутилась проклятая.
Скальде чуть слышно усмехнулся в ответ на мои последние слова, а я с тревогой спросила:
— Разведёшься?
И замерла, отсчитывая удары собственного сердца. Вот только отсчитывать, как оказалось, было нечего. Сердце от волнения замерло вместе со мной.
— Даже не надейся, Аня, — твёрдо проговорил Герхильд, и не было в его ответе даже намёка на сомнения. — Если уж ошибка моего предка, Валантена, нас не разлучила, то ошибки твоей родни тем более не встанут между нами. Я же сказал: больше не отпущу. Так что привыкай жить в этом мире, скоро он станет тебе родным.
— Ловлю на слове, — выдохнула облегчённо, чувствуя, как ещё один камень падает с плеч и рассыпается мелкой крошкой.
Теперь будущее и вправду представлялось ясным и безоблачным. Единственное, что его омрачало, — это осознание того, что рядом не будет моих близких. Я ведь даже не успела с ними проститься… Не успела рассказать маме с бабушкой об Адальфиве и самом любимом драконе в моей жизни. Но, может, оно и к лучшему, ведь они уверены, что их Анечка с ними рядом. Возможно, Фьярра даже поимеет совесть и начнёт уделять дорогим мне людям внимание. Если она, конечно, не законченная эгоистка. Впрочем, кого обманываю… Вот бы найти способ с ней связаться и убедить, попросить (заставить, в конце концов!) не забывать о моих родных.
— Зачем же на слове? — ворвался в мои размышления голос Ледяного.
Повинуясь его приказу, волшебный коврик начал плавно снижаться, опускаясь к черепичным крышам, посеребрённым плывущей по небу луной и крупными бриллиантами-звёздами.
