Накатило волнение, стремительно перерастающее в панику. Вдруг тот Ледяной – не мой дракон! Вдруг я снова угодила в лапы к какому-нибудь маньяку, утащившему меня в свой замок! С моей-то удачей… И вот сейчас этот маньяк очнется ото сна. А я… я… Полуголая лежу на его кровати и…
Закончить мысль не успела. Мужчина вздрогнул, разбуженный моим писком, потер лицо ладонями и хриплым ото сна голосом (таким знакомым!) проговорил, констатировав очевидное:
– Уже проснулась.
Сердце, истерично дернувшись, замерло в груди.
И я вместе с ним. Притаилась мышкой, глядя, как тальден выходит из своего укрытия. Одет небрежно – в штаны и рубашку навыпуск. Темные волосы стянуты в некое подобие хвоста, на острых скулах щетина, а на губах… На всякий случай ущипнула себя со всей силы. Нет, галлюцинация не прошла. Это действительно была улыбка. Пусть и усталая, едва различимая, но она была! И не было льда в глазах, под взглядом которых я так устала замерзать.
В несколько шагов преодолев разделявшее нас расстояние, Скальде откинул прикрывавшую кровать занавесь и устроился со мною рядом.
– Это все-таки ты…
– Надеялась увидеть кого-то другого? – иронично заломил брови.
Вот дурачок!
Секунду или две мы смотрели друг на друга, не решаясь преодолеть преграду из обид, ошибок и обмана. А потом я потянулась к нему, понимая, что вот так, как сейчас, без него, больше не смогу. Потянулась, позабыв о слабости, обо всем, что нас друг от друга отделяло. Упала в его объятия, хоть и до смерти боялась, что оттолкнет, отстранится, снова превращаясь в промерзший камень.
Но от близости «камня» вдруг стало жарко. Сильные руки тальдена скользнули по спине, запечатывая меня в своем кольце, как в самой желанной западне.
– Я не хотела убегать, – говорила тихо, уткнувшись ему в плечо, вдыхая такой знакомый запах – напоминание о самых холодных и темных зимних ночах. Но сейчас рядом с ним холодно не было. Крепче прижалась к Ледяному, хоть прижаться крепче, казалось, уже невозможно, разве что соединиться с ним, став его продолжением. – Ну то есть хотела… Нет, не так! Я испугалась, запуталась, отчаялась. А потом появился Талврин, и… я последовала за ним. Я тогда совсем ничего не понимала, а когда поняла… Оказалось, что я пленница в его замке. Пыталась сбежать – не вышло. Хорошо, Крейн спас… А потом было фальвокрушение и какая-то богом забытая деревня. Два долгих дня пути… И эти жуткие твари… – поежилась, проронила чуть слышно: – Скальде… Вчера мне казалось, я больше никогда тебя не увижу. Больше никогда не скажу, как сильно…
Запнулась, понимая, что если признаюсь, а в ответ не услышу ничего или же то, что сейчас не готова была услышать – не выдержу, сломаюсь. Подняла на тальдена взгляд, хоть все еще боялась порезаться об осколки льда в любимых глазах.
Горячие губы скользнули по щеке вместе с шепотом:
– Я прочитал твои письма, Аня.
Пи… Ой!
Хотела отстраниться, чтобы спрятать лицо в ладонях (так проще сгорать со стыда), но отстраниться мне не дали. Удержали. Еще сильнее сжали в объятиях, и, наверное, мне было бы больно, если б вдруг не стало так одуряюще жарко, так… Просто одуряюще.
– Не стоило их сжигать.
Хриплый шепот проникал глубоко в сознание. От такого слетают предохранители, разрывается в клочья реальность. Губы, властные, твердые, почти касались моих, в то время как пальцы жадно сминали сорочку, как будто вплавляясь сквозь нее в мою кожу.
– Я и представить себе не мог, как сильно тебя ранил.
Жар его тела втекал в меня вместе с дрожью, рождаемой от одного лишь звучания его голоса. Низкого, глубокого – от него каждый нерв становился натянутой до предела струною.
– А я тебя, – опустила голову. – Мы оба сделали друг другу больно и…
Договорить мне не дали. Тальден коснулся моего подбородка, сжал его между пальцами, заставляя снова посмотреть ему в глаза.
– Я больше не отпущу тебя, слышишь? Ты должна понять это, принять и смириться, – взгляд обжег ледяным пламенем. – Прекратить от меня убегать.
– Не отпустишь в ближайшем будущем? – уточнила тихо. Он ведь что-то говорил про девять месяцев или девять с лишним…
И чуть не задохнулась, когда в меня вместе с яростным, собственническим поцелуем ворвалось рычание, огнем прокатившееся под кожей:
– Не отпущу никогда!
В кровь плеснуло силой. Его. Моей. Нашей. Холодом, который сейчас казался жарче любого пламени. Наверное, потому с меня содрали ночную рубашку. Чтобы я не сгорела и не расплавилась окончательно. Вот только как не плавиться под потемневшим от желания, этим таким голодным взглядом? От прохладного воздуха, протянувшегося по обнаженной коже, от жара сильного тела, в которое меня вжимали, от этого безумного контраста кружилась голова. Я чувствовала себя искрой бенгальского огня, осветившей ночь, застывшую в драконьих глазах.
Ледяной не спешил раздеваться. Дразнил прикосновениями, сводил с ума поцелуями. Шепотом-напоминанием, что я вся его без остатка. От этого голоса, как от самой откровенной ласки, грудь наливалась тяжестью и низ живота отвечал на него острой, почти болезненной пульсацией.
