Я смотрела на него, пытаясь понять – это шутка? Или мне все это мерещится? Нет, Майкл был смертельно серьезен. Я не слишком хорошо его знала, но видела, что в данный момент он не настроен шутить.
– Как? Я пыталась, но…
– Пошли, я объясню по дороге. – Майкл поманил меня за собой. – У нас не слишком много времени.
– Что-то произошло? – спросила я, торопливо догнав его. – Он… Он все-таки захотел меня повидать?
Я не осмеливалась надеяться на это, да и слова Майкла о том, что он проведет меня тайком, вызывали сомнение в верности этой идеи.
– Его охрану заметно сократили.
– Правда? Насколько?
Во время визита Лиссы стражей там было не меньше дюжины – включая ее сопровождающих. Если здравый смысл победил и они поняли, что больше одного-двух охранников Дмитрию не требуется, для него это очень хорошо. Так всем будет легче убедиться, что он больше не стригой.
– До пяти человек.
– Ох! – Не так уж хорошо, но и не ужасно. – Однако теперь они хотя бы ближе к пониманию того, что он не опасен?
Майкл пожал плечами, не сводя взгляда с тропинки. Во время «Вахты смерти» прошел дождь, сейчас воздух был прохладный и влажный.
– Некоторые уже поняли кое-что. Однако необходимо постановление Королевского совета, где будет сказано, что он такое.
Я чуть не споткнулась.
– Что значит – что он такое? – воскликнула я. – Он не «что»! Он такой же дампир, как все.
– Знаю, но решаем тут не мы.
– Ты прав, извини, – проворчала я. Какой смысл казнить вестника? – Ну, надеюсь, они оторвут свои задницы от кресел и не станут затягивать с этим постановлением.
За этим последовало весьма выразительное молчание.
– Что? – Я бросила на Майкла взволнованный взгляд. – О чем ты недоговариваешь?
– Ходят слухи, будто сейчас Совет занят обсуждением чего-то гораздо более важного.
Меня снова охватила злость. Что на свете может быть важнее судьбы Дмитрия?
«Успокойся, Роза. Сосредоточься. Не позволяй тьме завладеть собой, от этого будет только хуже».
Я всегда старалась обуздывать себя, но сейчас была слишком взволнована.
Мы дошли до здания, где находилась тюрьма, и начали подниматься по лестнице. Перепрыгивая через две ступеньки, я вернулась к первоначальной теме.
– И что толку, если его охрану уменьшили? Те, которые остались, наверняка знают, что меня пускать не велено.
– В этой смене в приемной дежурит мой друг. Он скажет стражам, которые охраняют камеру, что тебе разрешили свидание.
Майкл хотел открыть дверь, но я потянула его за руку.
– Почему ты делаешь это для меня? Может, для моройского Совета Дмитрий не имеет особого значения, но стражи относятся к этому иначе. У тебя могут быть большие неприятности.
– Неужели тебе нужно об этом спрашивать? – Он горько улыбнулся мне.
– Нет, – подумав, ответила я.
– Когда я потерял Соню… – Майкл на мгновение закрыл глаза, а когда снова открыл их, его взгляд, казалось, был устремлен в прошлое. – Когда я потерял ее, мне хотелось умереть. Она была очень славной женщиной и стала стригоем от отчаяния. Просто не видела другого способа спастись от воздействия стихии духа. Я отдал бы что угодно – все на свете – за то, чтобы помочь ей, чтобы вернуть наши прежние отношения. Не знаю, возможно ли это для нас, но для тебя такая возможность существует, прямо сейчас. Я не могу допустить, чтобы ты лишилась ее.
С этими словами он ввел меня внутрь. Парень в приемной, как и говорил Майкл, связался со стражами около камер и сказал, что к Дмитрию пришел посетитель. При этом он сильно нервничал, что, конечно, вполне объяснимо, тем не менее согласился помочь.
«Просто потрясающе, – подумала я, – что друг может сделать для друга».
За последние две недели я получила тому немало доказательств.
Как и Лиссу, вниз меня сопровождали два стража. Я узнала их, поскольку видела ее глазами; они, казалось, сильно удивились при виде меня. Может, слышали, как решительно Дмитрий отказывался встречаться со мной? Однако в их глазах ситуация выглядела так, что кто-то достаточно влиятельный потворствует моему желанию оказаться здесь. А в этом случае какие у них могут быть вопросы?
Майкл последовал за нами по лестнице. Я почувствовала, как заколотилось сердце. Дмитрий. Я вот-вот увижусь с ним. Что я скажу ему? Что сделаю? Это было невозможно представить. Приходилось все время мысленно одергивать себя, чтобы сохранять трезвый рассудок.
Оказавшись в коридоре, я увидела двух охранников перед камерой Дмитрия, еще одного в дальнем конце и двоих у двери, через которую мы вошли. Я остановилась, с чувством неловкости осознав, что говорить нам придется при посторонних. Однако повышенные меры безопасности не оставляли нам выбора.
– Могу я поговорить с ним наедине? – на всякий случай все же спросила я.
– Приказ сверху. – Один из моих сопровождающих покачал головой. – Два стража все время должны находиться рядом с камерой.
– Она сама страж, – заметил Майкл. – И я тоже. Оставьте нас одних, а прочие пусть подождут у двери.
