– Просто поверить не могу! – воскликнула Лисса. При этих словах Кристиан поспешно увел ее туда, где никто не мог их слышать, но она даже не заметила. – Как можно думать такое о Розе? Это подстроено, не иначе.
– Знаю, знаю. – Он тоже умел распознавать опасные признаки влияния стихии и пытался ее успокоить. Дойдя до маленького, заросшего травой участка в тени большого орехового дерева, они уселись на землю. – Мы знаем, что она этого не делала. И докажем это. Нельзя наказать человека за то, чего он не совершал.
– Ты не знаешь их, – проворчала Лисса. – Если с ней захотят расправиться, они пойдут на все.
Почти безотчетно я перетянула на себя немного тьмы, надеясь, что ей станет легче. К несчастью, сама я от этого разозлилась еще больше.
Кристиан засмеялся.
– Ты забываешь – я вырос среди них и ходил в школу с их детьми. Но впадать в панику рано, пока мы не выясним больше, договорились?
Сейчас Лисса чувствовала себя лучше и слабо улыбнулась Кристиану.
– Не помню, чтобы ты прежде был таким благоразумным.
– Это потому, что все по-разному понимают слово «благоразумный». Боюсь, что ранее ты не всегда меня правильно понимала, вот и все.
Лисса рассмеялась.
– Думаю, тебя часто неправильно понимают.
Их взгляды встретились; его улыбка стала теплее и мягче.
– Надеюсь, это не будет неправильно понято, иначе я рискую схлопотать пощечину.
С этими словами он наклонился и запечатлел на ее губах поцелуй. Без малейших колебаний Лисса ответила ему, полностью отдавшись сладостному порыву. К несчастью, я воспринимала все ее эмоции. Когда они оторвались друг от друга, сердце Лиссы гулко колотилось, щеки пылали.
– И какое же определение ты этому дашь? – спросила она, все еще чувствуя прикосновение его губ.
– Это означает «прости меня».
Она отвернулась, нервно вырывая пучки травы. Потом вздохнула и подняла на него взгляд.
– Кристиан… у тебя было что-то с Джил? Или с Мией?
– Что? – Он удивленно посмотрел на нее. – Как ты могла такое подумать?
– Ты проводил с ними много времени.
– На свете есть лишь одна девушка, которая мне нужна. – Прикованный к Лиссе взгляд кристально-голубых глаз не оставлял сомнений в том, кого он имеет в виду. – Ни о какой близости с другой не может быть и речи. Несмотря ни на что, даже на историю с Эйвери…
– Кристиан, я очень сожалею об этом…
– Ты не должна…
– Нет, я сожалею…
– Проклятье, ты дашь мне догово…
– Нет, – подтвердила Лисса, наклонилась и сама поцеловала его.
Все ее тело запылало: и для нее Кристиан был единственным на свете желанным мужчиной.
Ну, по-видимому, Таша была права: только я могла снова свести их вместе. Но неужели ради этого мне непременно надо было угодить под арест!
Я выскользнула из головы Лиссы – чтобы оставить их наедине и избавить себя от зрелища того, как они милуются. В данный момент для меня они не могли ничего сделать, пусть порадуются своему воссоединению. Им оставалось только ждать, пока появится новая информация, а их способ ждать все же гораздо менее вреден для здоровья, чем тот, который наверняка выбрал Адриан.
Я лежала на койке и глядела в потолок. Повсюду вокруг – лишь металл и серые стены; это буквально сводило с ума. Ни телевизора, ни хоть какой-нибудь книжки, чтобы отвлечься. Прямо как зверь в клетке. Камера, казалось, становилась все меньше и меньше. Оставалось лишь прокручивать в сознании то, что выяснилось благодаря Лиссе, и анализировать каждое слово. Конечно, вопросов возникало множество, но мысленно я все время возвращалась к разбирательству, о котором говорила Даниэлла. Что это вообще такое? Когда оно состоится?
Ответ на последний вопрос я получила спустя несколько часов.
К этому времени я впала в состояние, близкое к оцепенению, и не сразу осознала, что у входа в камеру стоит Майкл. Вскочила с койки и увидела, что он отпирает дверь. В душе вспыхнула надежда.
– Что случилось? – воскликнула я. – Меня отпускают?
– Увы. – Он надел на меня наручники. Я не сопротивлялась. – Мне поручено доставить тебя на разбирательство дела.
В коридоре было полно стражей – точь-в-точь как недавно, когда эту камеру занимал Дмитрий. Мы с Майклом шли рядом и, слава тебе господи, всю дорогу разговаривали; он не вышагивал с каменным лицом, храня это их жуткое молчание, что, по-видимому, было обычным способом обращения с заключенными.
– Что такое «разбирательство»? Суд?
– Нет-нет, суд так быстро не происходит. Будут решать, передавать ли твое дело в суд.
– Не понимаю, к чему еще и это. По мне, пустая трата времени, – заметила я.
После камеры было необыкновенно приятно вдыхать свежий, влажный воздух.
– Будет потрачено впустую гораздо больше времени, если ты предстанешь перед судом, а там выяснится, что дела как такового нет. Сейчас будут представлены имеющиеся доказательства, и судья – ну или кто-то, выступающий в роли судьи, – решит, есть ли основания передавать твое дело в суд. Это как бы предварительное разбирательство, а выносит окончательный вердикт и назначает наказание суд.
– Почему так долго пришлось ждать этого их разбирательства? Я целый день проторчала в камере!
Он засмеялся, но отнюдь не весело.
