– Я выбираю его. – Со вздохом я кивнула на Эйба и добавила, понизив голос: – Не подведи меня, Змей.
Улыбка Эйба стала шире. В зале послышались потрясенные возгласы, Дамон яростно запротестовал. Может, вначале Даниэлле и пришлось уламывать его заняться мной, но теперь это стало для него делом чести. Мой отказ он воспринимал как пятно на своей репутации.
Однако я сделала выбор, и судья, хоть и с досадой, пресекла все дальнейшие споры по этому поводу. Попросила Дамона удалиться, Эйба занять его место и начала со стандартной вступительной речи, объясняя, по какому поводу мы здесь собрались, и так далее, и тому подобное. Слушая ее, я наклонилась к Эйбу.
– Во что ты втянул меня? – шепотом спросила я.
– Я? Во что ты сама втянула себя? Другие отцы вытаскивают детей из полицейских участков, куда те попадают за потребление алкоголя раньше дозволенного возраста, а я?
До меня начало доходить, почему людей злит, когда в опасной ситуации я отпускаю шуточки.
– На кону мое треклятое будущее! Они хотят, чтобы я предстала перед судом и была признана виновной!
Его лицо утратило всякий намек на юмор, стало решительным и смертельно серьезным. По спине пробежал озноб.
– Клянусь, – ответил он тихим, ровным голосом, – что этого никогда, никогда с тобой не случится.
Судья снова переключила внимание на нас и обвинителя, женщину по имени Айрис Кейн. Не из королевской семьи, но того же поля ягода. Хотя, может, это особенность всех юристов.
Сначала последовало детальное описание того, как была убита королева – как ее нашли сегодня утром в постели, с серебряным колом в сердце и выражением ужаса на лице. Кровь повсюду: на ночной рубашке, на простыне, на теле… Собравшимся продемонстрировали фотографии, что вызвало самую разную реакцию – удивление, страх и панику. А некоторые… некоторые плакали. Кто-то просто от ужаса перед сложившейся ситуацией, но многие наверняка потому, что любили Татьяну или, по крайней мере, симпатизировали ей. Временами она держалась холодно и непреклонно, но по большей части ее царствование протекало в атмосфере мира и справедливости.
После демонстрации фотографий вызвали меня. Предварительное разбирательство проходит не так, как рассмотрение дела в суде. Нет никакого перекрестного допроса свидетелей. Юристы просто по очереди встают и задают вопросы, а судья поддерживает порядок.
– Мисс Хэзевей, – начала Айрис, опустив обращение «страж», – когда этой ночью вы вернулись в свою комнату?
– Точное время не помню… – Я сосредоточилась на ней и Эйбе. – Где-то около пяти утра. Может быть, в шесть.
– С вами кто-нибудь был?
– Нет, ну… да. Позже. – О господи! Вот оно! – Ммм… Ко мне пришел Адриан Ивашков.
– В какое время? – спросил Эйб.
– В этом я тоже не уверена. Спустя несколько часов после моего возвращения, так мне кажется.
Эйб очаровательно улыбнулся Айрис, которая шелестела своими бумагами.
– Убийство королевы произошло между семью и восемью, это точно известно. Роза была не одна – конечно, необходимо, чтобы господин Ивашков подтвердил это.
Я бросила быстрый взгляд на зрителей. Даниэлла побледнела как мел. Сбывался ее ночной кошмар: в дело оказался втянут Адриан. Позади нее я разглядела самого Адриана, неестественно спокойного, и от всей души понадеялась, что он не пьян.
Айрис с победоносным видом подняла лист бумаги.
– У нас есть заверенные показания швейцара, утверждающего, что господин Ивашков вошел в дом примерно в девять двадцать.
– Удивительная точность, – заметил Эйб таким тоном, будто она сказала что-то забавное. – Консьерж подтверждает это?
– Нет, – холодно ответила Айрис. – Но это и не требуется. Швейцар запомнил время, потому что как раз собирался уйти на перерыв. Когда произошло убийство, мисс Хэзевей была одна. У нее нет алиби.
– Ну, это вытекает из довольно сомнительных фактов, – заметил Эйб.
Однако по поводу времени никаких больше обсуждений не последовало. Свидетельство было зафиксировано в официальном протоколе. Мне не нравилось, как идет допрос, но после услышанного благодаря Лиссе примерно этого и следовало ожидать. Отсутствие алиби – это, конечно, плохо, но я разделяла сомнения Эйба. Предъявленного до сих пор явно недостаточно, чтобы отдать меня под суд. Насчет Адриана никаких вопросов больше задано не было – тем самым он оставался в стороне.
– Имеется вещественное доказательство, – провозгласила Айрис, на этот раз с крайне самодовольным видом.
Она понимала, что отсутствие у меня алиби на время убийства еще ничего не значит, но сейчас не сомневалась, что попала в «яблочко».
Это оказался серебряный кол.
Ей-богу, в прозрачном пластиковом контейнере лежал серебряный кол, блестящий в ярком свете, кроме острия, темного от запекшейся крови.
– Этим колом была убита королева, – заявила Айрис. – Колом мисс Хэзевей.
Эйб рассмеялся, правда-правда.
– Ох, оставьте! У стражей огромный запас совершенно идентичных колов.
– Где в данный момент ваш кол? – Будто не слыша его, Айрис посмотрела на меня.
Я нахмурилась.
– У меня в комнате.
Она повела взглядом по залу.
– Страж Стоун?
Поднялся высокий дампир с пышными черными усами.
– Да?
