— Йорген, а на кого всех собак повесят, если вы провалите выборы? — озвучил я свою мысль.
Йорген давно подозревал, что его хотят подсидеть. Должность Венского куратора — слишком лакомый кусок для многих в Синдикате. Многие бы не отказались занять её, а подводные течения внутри самой организации бывают настолько сильны, что тебя может смыть, и твоё падение вниз никто уже не остановит. Он давно уже чувствовал давление со стороны старейшин, но всё же не был до конца уверен, а сейчас Патрик, одним вопросом, снова вернул ему эти мысли.
— Мы должны сделать так, чтобы выборы не провалились, — мрачно сообщил он.
Ну, должны, так должны. Только я здесь при чём? Сегодня Йорген в срочном порядке выдернул меня из школы и уже битый час пытается мне рассказать, как всё плохо. Вообще-то, они меня сами попросили отойти в сторону и не мешать большим дядям, сказали мол «кадеты твои, вот и занимайся ими, а мы тут всё сами построим». Вот и построили, да так, что судя по рейтингам, ещё неделя, и никто не вспомнит о партии пенсионеров. Когда кадеты ворвались на политическую арену, то в первых же опросах партия пенсионеров получала аж до 15 мандатов, что было вдвое больше, чем самые смелые прогнозы. Но с тех пор прошёл месяц, и рейтинги рухнули вниз. Сейчас партия еле-еле набирала четырёхмандатный минимум.
— Наши оппоненты тоже начали помогать пенсионерам, — сообщил Йорген.
Ну, у оппонентов не дураки сидят в их избирательных штабах. Как только они увидели нашу работу на местах, они пошли и посчитали, сколько мандатов могут дать эти голоса. Посчитали и влезли на наше поле. В итоге и правые, и левые занимались тем же, чем и мы. Никогда прежде пенсионеры не были удостоены такого внимания.
— Партия правых сил арендовала Дворец Ветеранов и в день Памяти павших собирается сделать благотворительный вечер, — видя, что я никак не реагирую, продолжил Йорген.
Оу, а вот это больно. То есть эти идиоты даже не додумались до такой простой вещи, как организовать мероприятие на день Памяти? Ну и зачем мне помогать этим идиотам? Там либо действительно недоумки сидят, либо откровенный саботаж. В обоих случаях, лично мне ничего не перепадёт.
— Йорген, зачем мне что-то придумывать, если вы сами не хотите этого? — озвучил я свою мысль.
— Возможно, ты и прав, возможно, не все хотят, чтобы мы преуспели, но тогда это будет означать, что я не справился и встанет вопрос о моей отставке. Думаешь, только меня они скинут? Они скинут всё моё ближайшее окружение, новая метла будет мести основательно. Думаешь, тебя это не заденет?
Даже так? Нет, так дело не пойдёт. Я конечно всё понимаю, но ваши интриги плетите без меня. Вон, даже мой источник недовольно заворчал. Сейчас мы всё поставим на свои места.
— Йорген, ты же помнишь, я не часть Синдиката. У меня перед вашей организацией нет никаких обязательств. Нет, я конечно понимаю, что когда на тебя летит цунами, то оно сметёт всех. Но это не означает, что я сейчас брошусь спасать ваши выборы.
Интересно, он расчитывал, что, если его возможное смещение с должности затронет меня, то я буду сейчас помогать ему изо всех сил? Помогать я, конечно, буду, не хочется, чтобы мне вдруг прилетело, но не бесплатно.
— Чего ты хочешь? — мрачно спросил Йорген.
Чего я хочу? Я сам не знаю, чего я хочу, — подумал я и врубил усиления на полную мощность. Самое простое — попросить денег. Деньги — это хорошо, но надо думать о будущем. Чего я хочу в будущем? Прежде всего, я хочу влиться в отрасль, где я смогу относительно спокойно работать. Там, где ко мне не придут сильные мира сего и попросят отойти. Таких отраслей было относительно немного, и одна из них — игроиндустрия. Аристократы почему-то игнорировали эту отрасль, видимо, не видя в ней никакого развития. Отчасти они были правы, только их выводы исходили из собственного мировозрения. Попытаюсь объяснить. Этот мир был, скажем так, прямолинейным. У него не было гибкости моего прежнего мира. Обычные детские сказки были заменены героями древности или ушедшими. Этот мир не знал вселенной Толкина, тут не рисовались комиксы Человека-паука, не было страшных сказок братьев Гримм. Этому миру они были не нужны, ведь тут жили одарённые и ушедшие. Поэтому с фантазией в игроиндустрии было туго. 90% были обычные шутеры, остальное — или стратегии, или симуляторы шагоходов. Поэтому никто не хотел вкладывать ресурсы и деньги в такую ограниченную по фантазии отрасль.
— Я бы хотел контрольный пакет акций компании, специализирующейся на видеоиграх. Мне не нужны монстры рынка. Маленькая, стабильная компания подойдёт, — глядя в глаза, нагло заявил я.
Ну а что? Я тут чью-то задницу спасаю, могу и понаглеть чутка.
— Оплата по факту, — чуть подумав, ответил Йорген.
Ого, видимо, сильно его прижало, раз он сразу согласился. Обычно у этого скряги фиг что допросишься. Ну раз так, то давайте за работу. Источник, включайся, будем думу думать.
— Значит так, — начал я, — стоит признать, что битву на полях мы проиграли.
— Но… — попытался возразить Йорген.
