— Стоять! Я тебя не отпускал, — его рука легла на моё плечо.
Быстро накинув на себя ускорение, я накрыл ладонью его запястье и резко дёрнул мизинец вверх.
— Ещё раз тронешь меня, я сломаю тебе все конечности, — впадая в ярость, прорычал я.
Его рот оставался открытым, а глаза расширились, и он с ужасом смотрел на свою руку. Его мизинец неестественно торчал вверх под углом 90 градусов. Через мгновение он завалился на пол. «Обморок от болевого шока».
— Ты что творишь, омега? — подал голос наш дельта.
— Ме-ня зо-вут Пат-рик, — медленно и по слогам произнёс я, чувствуя, что теряю контроль. И обернулся ко всем в столовой:
— Вы что, твари безродные? У вас есть имена и фамилии, почему вы позволяете, чтобы вам выдумывали разные клички? — усилив свой голос, громыхнул я на весь зал.
Все в страхе всунули свои головы в плечи.
— Браво, браво, — стоя в проёме входной двери, хлопал в ладоши Виктор Гарсия. — Что тут у нас? Никак бунт? Где твой дельта, омега?
— Я здесь, доктор, — пискнул побледневший от страха наш дельта.
— Ты не справился со своей работой и будешь наказан, — строго сказал доктор и, переведя взгляд на меня, добавил:
— А наказание тебе придумает твой омега, — кивнул он в мою сторону.
— Не буду я ничего придумывать, я вам тут не подопытный кролик, — рассвирепел я.
— Хорошо, — легко согласился он, — тогда его придумаю я. Пятьдесят плетей твоему дельте.
Я посмотрел на парня. Тот судорожно сглотнул.
— Вы же убьёте его, — ужаснулся я.
— Возможно, но бунты надо подавлять предельно жёстко и эффективно. А что может быть эффективнее проверенного дедовского метода? — его глаза радостно блеснули.
«Да он же садист! Кто догадался дать садисту безграничную власть над детьми?»
— Но ты всё ещё можешь придумать для него своё наказание, эквивалентное пятидесяти ударам плетью.
Я включил свой мозг на полную катушку, пытаясь найти выход из этой ситуации, но ещё раз посмотрев на Виктора Гарсию, я понял, что бесполезно. Маньяк уже почувствовал вкус крови, он не отступится, ему нужен был лишь повод, чтобы устроить казнь. Парень не вынесет столько, а это похоже только ему и надо.
— Хорошо, пусть будет пятьдесят ударов, но не ему, а мне, — облизнув высохшие губы, произнес я. — Это только моя вина.
— Ты готов рискнуть жизнью ради него? — удивился доктор. — Ты даже не знаешь, как его зовут.
— Вы просили, чтобы я придумал эквивалентное наказание, — ответил я. — Я его придумал, а причины не так уж и важны.
— Хорошо, — усмехнулся он. — Так даже будет лучше.
****
Привязали меня к столбу на центральной площади. Смотреть на экзекуцию собрали всех, даже Курт пришел. Оглядев меня с ног до головы, он ничего не сказал, лишь покачал головой. Начальник лагеря выступил с проникновенной речью, что дескать это не наказание, а помощь заблудшим душам, которые не осознают пагубного влияния своего источника. Прямо не доктор, а пастырь какой-то. Но в чем-то он оказался прав, мой источник опять взбрыкнул. Хоть я его и контролировал, но то, что творится в этом лагере, меня реально взбесило. Мне сунули деревяшку в рот, чтобы я ненароком не проглотил язык во время порки. Я обернулся и вновь посмотрел на доктора. Капельки пота на лбу, глаза горят, раскраснелся, видать, давление подкочило. «Точно псих и маньяк,» — окончательно решил я, отключая себе боль и укрепляя почки.
— Раз, — кнут рассек воздух и приложился к моей спине.
Боли я не почувствовал, будет потом отходняк, вот тогда я завою волком на луну. Экзекуция продолжалась, а я не издавал ни звука. На десятом ударе, послышался шёпот среди собравшихся детей, на двадцатом ударе шёпот перерос в нестройный гомон. На сороковом ударе показались рёбра, кто-то вскрикнул и я услышал звук упавшего тела. « Кто-то свалился в обморок.» Ну вот последний удар рассёк воздух, и экзекуция закончилась. Кто-то робко захлопал в ладоши, и уже через пару мгновений это переросло в бурную овацию. В строю детей послышались одобрительные выкрики. Дети выражали свой восторг, что я не закричал во время порки. Виктор Гарсия склонил надо мной своё перекошенное от злобы лицо и прошипел:
— Всё равно я тебя сломаю, маленький ублюдок.
И, повернувшись к остальным, громко объявил:
— Он провисит здесь до утра, никому не разрешается подходить к нему.
И развернувшись, он пошёл прочь.
****
Стояла звёздная южная ночь, все давно спали в своих кроватях. Как только площадь опустела, мне пришлось отменить технику блокиратора боли. И дело не только в том, что это очень затратная техника, но и в том, что чем дольше её держишь, тем сильнее откат. Ведь ты не отменяешь саму боль, а просто блокируешь нервные окончания. Поэтому, запустив оздоровление в автоматическом режиме и предохраняя себя от болевого шока, я отменил блокировку боли. Боль волной прошла через всё тело, меня выгнуло дугой и я потерял сознание.
