– Сваливаем, ребята, – громко сказал Эдинсон. – Пока еще не поздно это сделать…
– А ну стойте, трусливые ваши души! – рассвирепел Скотт. – Разве вы не видите, что этот корабль шел из Китая. Надо осмотреть трюм – возможно, что здесь богатый груз…
Его перебил разноголосый рев:
– К черту! Надо сваливать! Дьявол заберет и нас! Их погубило колдовство! Ничего отсюда нельзя брать! Уходим!
– Вы суеверные идиоты! – кричал Скотт. – Здесь осталась судовая касса! Смотрите, какие сундуки стоят тут. Нет, она точно не пустая! Ее надо найти! Ищите, ребята, ищите – и возможно, мы найдем много денег! Это приказ, и не подчинившиеся ему будут наказаны!
Настроен он был решительно и готов был применить крайние меры. Однако страх, обуявший всех без исключения, был гораздо сильнее его авторитета. Скотту не помогли ни уговоры, ни увещания, ни угрозы – даже вытащенный пистолет оказался бессилен…
– Попробуй только пальни! – кричал Эдинсон. – Ты хочешь навести проклятье, которое погубило этот корабль, на нас всех?
– Мы оставим тебя самого здесь! – кричал Кларенс. – И ищи тут все что хочешь!
– Это бунт?! – взревел Арчибальд, но под целым градом посыпавшихся на него угроз и проклятий вынужден был отступить. Команда ничего не хотела слушать – всех обуяло лишь одно желание: немедленно убраться отсюда, даже если бы трюмы этого корабля были полны золота.
– Подождите, – сказал я. – Надо найти судовую кассу, тогда и пойдем…
Но меня никто не стал даже слушать. Наоборот, все угрозы и проклятья посыпались на меня.
– Вечно тебе надо украсть, крыса поганая! – взревел Эдинсон. – Только попробуй возьми отсюда что-нибудь! Да я тебе кишки на багор намотаю!
– Нечего тут ходить и лапать все! – орал Браун. – Ты перетащишь проклятье отсюда на всех нас!
– Я видел – он рылся на этом столе! А ну-ка, Хиггинс, покажи карманы! – крикнул Джек. – Если ты попробуешь принести что-либо отсюда к нам на борт, я лично вздерну тебя на рее…
– Эй, парни, вы чего? – Я отступил назад, испугавшись по-настоящему, ибо в мгновение ока все ринулись ко мне…
– Тихо! – выкрикнул Скотт. – Слушай мою команду! Все уходим отсюда. Журнал мы возьмем с собой. Да! Наш долг как моряков узнать, что произошло с этими людьми. Вы все христиане, и наш христианский долг – отслужить панихиду по этим бедолагам. Господь поможет нам добраться назад!
Удивительно, но никто не стал возражать ему в этом, и пока он говорил эти слова, я бросил последний взгляд на стол, и… О бог мой! Только сейчас я увидел ее! Золотая диадема с крупным бриллиантом, лежащая на столе, возле правой руки покойника! Рядом с ней находилось это яблоко, и я не увидел ее, так как она была запорошена инеем. Значит, когда я хватал яблоко, то рукавом случайно смахнул с нее снег! Проклятье! Почему я обратил внимание на это чертово яблоко, не зная, какая вещь лежит рядом с ним!
Я протянул руку, чтобы успеть спрятать ее, но мое движение заметили, и Джек кинулся на меня.
– Опять руки тянешь свои! – заорал он, схватив меня за ворот, как котенка. – А ну пошли отсюда!
Выше меня на голову, шире в плечах раза в два, он выволок меня из каюты и потащил по коридору к люку. Остальные двинулись за мной. Я так и не сумел схватить драгоценность, но успел накрыть ее какой-то тряпкой, чтобы ее не заметил кто другой. Она так и осталась лежать на столе.
Грубо подталкиваемый в спину, я вылез в люк и угрюмо двинулся к шлюпке, в которую меня заставили спуститься первого. Все не спускали с меня глаз, и мне только и осталось, что беспрекословно подчиняться.
– Ребята, – проскулил я. – Я нож свой наверху оставил…
– Я тебе свой подарю, – буркнул Эдинсон, свирепо посмотрев на меня. Последним на борту «Октавиуса» остался Скотт. Судовой журнал, забранный с погибшего корабля он, прежде чем спуститься в вельбот, протянул Брауну.
И тут сгнивший переплет с тихим шелестом развалился в руках последнего. Листы журнала, кружась по ветру, вереницей полетели в воду.
– Дьявол! – завопил Скотт. – Откуда у тебя руки растут, задница проклятая! Ловите их, растяпы, дьявол вас всех подери!
Однако, по всей вероятности, большого желания выполнять его этот приказ ни у кого не вызвал: не меньше пяти минут у нас заняла ловля упавших в воду листов. Но когда их вытащили, чернила расплылись уже настолько, что не было возможности прочитать никакую из записей.
Я мог поклясться, что Браун нарочно выкинул его за борт…
Отвратительно выругавшись, Арчибальд слез в вельбот и приказал отваливать. В руках его осталось только три или четыре листа – как потом оказалось, первый, в котором были перечислены имена команды «Октавиуса», и последний, со страшными предсмертными словами О’Нилла.
