– Об этом неизвестно, – ответил я. – Гуанчжоу был далеко от того места, но изменников схватили и казнили, а Данила Проскиневич получил от правительницы огромную награду и вернулся в Россию очень богатым человеком. Но прожил после этого удивительно недолго. Хотя здоровьем отличался крепким – говорят, что его отравили. Он первым делом преподнес подарок Елизавете Петровне, за что получил ее благоволение и фамилию Скоробогатов, которой теперь именовались все в нашем роду. Правда, фамилия оказалась совсем не про нас: богатство скоро исчезло, а все, кто впоследствии пробовал в нашем роду заниматься коммерцией, быстро умирали. Такая вот история фамилии, которую сейчас носит ваш покорный слуга, кстати, тоже занимающийся торговлей. Но пока еще живой и вроде здоровый. Хотя я и не купец первой гильдии, а простой менеджер…
– Все же противный предок у тебя был, – покачала головой Вера, за что я на нее ни капли не обиделся. Однако моя история вызвала всеобщий интерес, и ее еще долго обсуждали, приукрашивая разными фантастическими домыслами. Впрочем, через некоторое время вновь сменили тему, ускакав к каким-то событиям, совершенно чуждым и неинтересным мне. Разговоры зашли далеко за полночь, сладкая дрема постепенно овладела всем моим существом, и под звуки их голосов я погрузился в сон…
Проснулся я от какого-то толчка внутри. Скорее всего, ранее влитая внутрь жидкость давала о себе знать. Я нехотя приподнялся с груды рюкзаков, на которых лежал, и осмотрелся вокруг. Гроза ушла, и монотонно стучавший по шиферной крыше все это время дождь прекратился. В бочке тлела куча углей, освещая все вокруг неровным багровым светом. Ребята спали кто на чем придется. Хельга, склонив голову набок, дремала в своем кресле, и лица ее не было видно под сетью спутанных белокурых волос… Я со стоном приподнялся – ощущение было, что в занемевшие суставы насыпали песка, а все тело словно разбито на тысячи кусков. Разминая онемевшие от долгого лежания в неудобной позе ноги, я встал – и тут заметил то самое загадочное яблоко. Оно лежало на кресле, прямо между коленей Хельги, а на ручке кресла теперь покоилась ее планшетка. Я усмехнулся и тряхнул головой, разгоняя воцарившийся в ней туман сна, и тут же замер от неожиданности. Яблоко было уже не черным, а зеленым, и не каменным, а живым… От изумления у меня захватило дух, и тут же я почувствовал тонкий, но необычайно сильный аромат, исходивший от этого чудесного плода. Несколько секунд я стоял на месте, не веря своим глазам, а потом, словно повинуясь какому-то возникшему внутри чувству, напоминающему инстинкт, двинулся вперед и, осторожно протянув руку, взял яблоко. Я поднес его к лицу и с наслаждением втянул аромат. Оно как будто стало пахнуть сильнее. С удовольствием откусил я кусок. Ух ты! Какое сладкое и спелое! Взглянув на Хельгу, я почувствовал укол стыда и, наклонившись, легонько потрепал ее по плечу.
– Хел, хочешь яблочка? Держи половину… – с этими словами я полез в карман за ножом.
– Да отвали ты, обжора… – с наигранным раздражением сказала она сквозь сон и отвернулась.
«Ну и ладно!» – сказал я про себя, после чего слопал яблоко за несколько секунд и едва не прикусил себе от жадности язык. И был даже рад, что ни с кем не пришлось делиться…
Кивнув приподнявшему голову Виктору, посмотревшему на меня, я надел дождевик и, запахнувшись поплотнее, вышел наружу. Сейчас должна была идти моя очередь часового дежурства возле лодок. На улице было темно, и хотя гроза закончилась, тучи заволокли собой все небо. Осторожно ступая по мокрой высокой траве, я при свете фонарика двинулся вперед к рваной сетке ограды. До берега было совсем близко, и заблудиться тут не представлялось никакой возможности. Ветер угомонился, но река все еще продолжала сердито сопеть, и в темноте были видны угрюмые волны, гулявшие по всему ее руслу и с шумом набегавшие на берег. Наши лодки метались в разные стороны, как сумасшедшие мотаясь на привязях, стукаясь друг об друга бортами, скрипя и звеня цепями. Спустившись вниз, я вложил между ними сползшие вниз кранцы, после чего, присев на выпирающие из песка корни сосны, извлек свой водонепроницаемый мобильник. Экран вспыхнул во тьме голубым светом, и через несколько секунд я увидел знакомую заставку на дисплее. За время, пока я спал, пришло СМС. Я открыл его не мешкая – и, прочитав, мгновенно помрачнел…
Писал Сергей – один из немногих моих друзей детства, и я несколько раз вновь и вновь перечитывал сообщение, чувствуя, как на душу все больше и больше наваливается свинцовая тяжесть. Его единственный трехлетний сын Виталик был сбит автомобилем во дворе и в крайне тяжелом состоянии доставлен в больницу. Нужна была срочная операция, требующая собрать около двух миллионов рублей. Ни Сергей, ни его жена Лариса, которую я также знал с детства, не располагали подобными деньгами. Правда, они уже сумели собрать около миллиона с лишним, но время шло на часы…
