Но красногвардейцы, поймавшие Мишку Портного, гуманностью не заморачивались и, согласно Декрету по борьбе с бандитизмом, без лишних разговоров поставили его к стенке.
Все происходящее в городе тут же отмечалось на интерактивной доске-карте, которая была вывешена в штабе. Присутствующие здесь Сталин, Дзержинский и Бережной внимательно наблюдали за развитием событий. Кружащийся над городом вертолет с тепловизором и находящиеся на связи командиры подразделений с помощью телефона и радиостанций немедленно сообщали в штаб о малейших изменениях обстановки.
Мы ждали нанесения главного удара – по Таврическому дворцу. Ведь все погромы – это лишь отвлекающий маневр, цель которого – растянуть наши силы, сковать их.
Но вот около 23:00 наблюдатели сообщили нам, что в сквере на Кирочной, у здания госпиталя лейб-гвардии Преображенского полка начинают собираться какие-то люди. И количество их быстро растет. Когда их набралось несколько сотен, они, по всей видимости получив команду от посыльного, подъехавшего к скверу на автомашине, стали строиться в колонну, над которой вскоре взметнулся красный флаг.
Нам стал ясен коварный замысел мятежников. Под видом отряда красногвардейцев они должны были, не вызывая подозрений, подойти к Таврическому дворцу, а потом, неожиданно для охраны Совнаркома, броситься на штурм. Психологически все было продумано верно – трудно было бы открыть огонь по тем, кто идет под красным флагом.
Мы предполагали, что агентура Троцкого и Свердлова сумела разузнать пароли для внешних постов, охранявших Совнарком, поэтому по рациям был тут же отдан приказ о смене паролей и объявлена тревога. Нет, господа-товарищи, вы нас голыми руками не возьмете!
А тем временем колонна вооруженных винтовками и револьверами мятежников по Потемкинской направилась в сторону Шпалерной улицы. По дороге несколько групп, человек пятнадцать-двадцать в каждой, перемахнули через ограду Таврического сада. По всей видимости, они решили напасть на Таврический дворец с тыла, со стороны пруда.
Свернув на Шпалерную, «птенцы Троцкого и Керенского» лихо продефилировали по брусчатке и, подойдя к ограде дворца, перед которой наши морпехи развернули заграждение из колючей проволоки, остановились.
– Товарищи, – обратился к часовым высокий чернобородый мужчина в черном драповом пальто и меховой шапке, – мы пришли с завода Лесснера на помощь своим братьям, охраняющим советское правительство от врагов революции. Вот мой мандат, – чернобородый протянул часовому какую-то бумагу.
– Назови пароль, – спросил, подозрительно поглядывая на неизвестно откуда взявшийся отряд, пожилой часовой-красногвардеец, сделав шаг в сторону и тем самым открывая сектор обстрела пулеметчикам, «максим» которых был установлен на треноге за баррикадой из мешков с песком перед главным входом в Таврический дворец.
– Что ж, я понимаю, – рассудительно сказал чернобородый, – надо соблюдать пролетарскую бдительность. Пароль – «свобода». Я не ошибся?
Часовой неожиданно метнулся в сторону и залег за гранитным ограждением дворца.
– Товарищи! Это те, о ком нас предупреждали! – крикнул он. – Это враги!
Чернобородый опешил. Но тут вдруг на крыше дворца неожиданно вспыхнули прожектора, залившие часть примыкающей улицы ярким светом, а откуда-то сверху раздался трубный глас, от которого у мятежников побежали мурашки по телу.
– Всем стоять и не дергаться! Кто шевельнется – смерть! По одному подходим к главным воротам и разоружаемся. При малейшей попытке сопротивления открываем огонь!
Из толпы, сгрудившейся на Шпалерной, раздался чей-то панический вопль:
– Атанда! Шухер! Бежим!
Придя в себя, чернобородый попытался достать «маузер» из деревянной кобуры, висевшей у него на боку. Но он не успел оказать сопротивление, потому что голова разлетелась, словно спелый арбуз, по которому со всего размаха ударили палкой. Выстрела никто не услышал – снайпер работал с верхнего этажа водонапорной башни, стоявшей напротив Таврического дворца.
Кто-то из толпы открыл огонь по прожекторам. И тогда заработали пулеметы. Они стреляли с крыши здания напротив, со стороны конторы водопроводной станции, и из самого Таврического дворцы. Мятежники, те, кто уцелел, бросились врассыпную.
Но тут раздался лихой казачий посвист и цокот десятков копыт. По Шпалерной – со стороны казарм Кавалергардского полка и со стороны Аракчеевских казарм, где располагалась офицерская кавалерийская школа, – взметнув над головой клинки, мчались казаки.
Мятежники заметались, ища спасения от всадников. Но его не было. Истошный крик, взмах казачьей шашки – и на землю валится еще один из тех, кто приехал в Россию из САСШ или Европы, чтобы «раздуть мировой пожар в крови».
