– Товарищи, – сказал я, – вы видите, что люди, присосавшиеся к революции из корыстных побуждений и по заданию иностранных разведок, ради достижения своих целей готовы на вооруженный мятеж против советской власти. Сейчас у нас есть шанс покончить с ними одним ударом, чтобы не растягивать борьбу с этими злейшими врагами России на десятки лет. И самое главное – поскольку не мы первыми начнем насилие, нас будет очень трудно осудить за такое же насилие, проявленное в отношении врагов советской власти.
Дзержинский мрачно кивнул:
– Товарищ Тамбовцев прав. Лучше разом избавиться от этой мрази. Чем меньше останется в стране уголовного элемента, тем лучше будут жить рабочие люди. Если будет соответствующая команда, то сотрудники НКВД, революционные матросы и части формируемой бригады Красной гвардии, костяком которой стали рабочие Путиловского завода и морская пехота из будущего, наведут в городе революционный порядок.
Ильич вскинул голову и спросил у Дзержинского:
– Феликс Эдмундович, говогят, в Кгасной гвагдии есть даже казачий эскадгон? Как это удалось сделать?
– Все просто, Владимир Ильич, – ответил Дзержинский, – среди бойцов товарища Бережного немало тех, кто родом с Дона. Ну, а казак с казаком всегда договорится.
– Ладно, ладно, – покачал головой Ленин, – посмотгим, что из этого получится. Власть для нас дело новое, непривычное. А Тгоцкого со Свегдловым и всю их банду мочить надо пренепременно! Александг Васильевич, батенька, ведь так, кажется, говогили в ваши времена? Наслушался я, знаете ли, словечек от своей охганы, на всю жизнь впечатлений хватит…
– Все, товарищи! – Сталин хлопнул ладонью по столу. – Ответственным за подавление троцкистско-свердловского мятежа назначается народный комиссар внутренних дел товарищ Дзержинский. Товарищи Тамбовцев, Бережной, Фрунзе, Дыбенко поступают в его распоряжение. Времени у нас осталось всего несколько часов, а к ночным событиям надо тщательно подготовиться. Товарищ Дзержинский, пусть ваши люди не делят мятежников на наших и не наших – никому из тех, кто примкнет к погромщикам, нет оправданья. Тем более что мы в печати уже предупреждали громил и убийц о том, что пойманные на месте преступления будут расстреляны без суда и следствия. Живьем берите только тех, кто необходим для проведения следствия, чтоб вырвать заразу с корнем.
Сил для того, чтобы вдребезги разнести ночное воинство Троцкого, у вас хватит с избытком. Но надо не только разогнать всю эту банду, но и по возможности уничтожить всех ее участников, чтобы потом нам не пришлось отлавливать этот сброд поодиночке. Стройте свои планы исключительно исходя из этих соображений. Товарищ Ленин, а также верные нам члены ЦК и Совнаркома на время укроются на территории Путиловского завода, в расположении базы Красной гвардии. В Смольном и Таврическом приказываю оставить лишь усиленные части охраны. Все, товарищи, приступайте!
До вечера нам удалось мобилизовать все наши наличные силы – морских пехотинцев, «мышек», красногвардейцев и казаков, и часам к десяти все уже были на местах. Информаторы во вражеском стане сообщали все телодвижения «птенцов Троцкого и Свердлова». Мятеж должен был начаться через час-полтора.
Задачу на инструктаже в Таврическом дворце нам поставил сам Железный Феликс, что, конечно, было до ужаса прикольно. Еще бы – историческая личность, почти памятник, а с другой стороны – живой человек, даже рукой его потрогать можно. Правда, при этом еще присутствовали полковник Бережной и наш главный пропагандист товарищ Тамбовцев, с позывным Дед. Как я понял, до разговора с нами они по рации о чем-то долго переговаривались с адмиралом Ларионовым.
Дзержинский при постановке задачи сообщил нам, что здешние и наши чекисты раскопали настоящий заговор. Сегодня ближе к полуночи люди Троцкого, братва-анархисты и местная гопота собираются устроить что-то вроде «ночи длинных ножей». То есть погромить всласть Питер, а под шумок напасть на Смольный и Таврический дворец, убить Ленина, Сталина, Дзержинского и прочих политических оппонентов, а потом взяться и за нас. С чем мы, конечно, совершенно не согласны, и по приказу товарища Сталина и адмирала Ларионова должны всю эту сволочь разом помножить на ноль.
Моему отряду, куда вошли мои два отделения морских пехотинцев, снятые с танкеров, взвод красногвардейцев с Путиловского завода и красная казачья полусотня, было поручено взять под охрану ликеро-водочный завод на Обводном канале, расположенный недалеко от Московского проспекта, нынче называемого Забалканским.
