Партийный тандем посовещался с умными людьми и решил, что судить деятелей военно-промышленных комитетов будет Военно-революционный трибунал. Государственным обвинителем от лица Совнаркома на процессе будет Андрей Януарьевич Вышинский, а присяжными – шесть представителей от русского офицерства, в том числе адмирал Бахирев, генералы Деникин и Марков. Еще трое офицеров подлежали случайной выборке. Кроме того, присяжными выбирались по жребию шесть представителей из числа председателей солдатских и рабочих комитетов. Воров и казнокрадов не любил никто. Поэтому ворам-миллионщикам светила реальная ВМСЗ («высшая мера социальной защиты»). Поскольку генерал Духонин был жив и здоров, выражение «отправить в штаб Духонина» в этом варианте истории не появилось.
Теперь настало время поговорить с господами Романовыми, без угроз, но серьезно. Власть в России должна была быть передана максимально легитимно. Главная проблема состояла в том, что Временное правительство, бескровно уступившее бразды правления Совнаркому, само не обладало никакой легитимностью, оно было самопровозглашенным. Отречение же царя Николая II тоже было оформлено с нарушением всех тогдашних юридических процедур и выглядело обыкновенной филькиной грамотой. И в то же время идея монархии, особенно с Романовыми во главе, была в России безнадежно скомпрометирована. Получалась классическая задача «про волка, козла и капусту».
Автоколонна с председателем Совнаркома и его сопровождающими прибыла в Гатчину сразу после обеда. Романовых собрали в небольшом помещении. Собственно говоря, для беседы Сталину была нужна лишь Мария Федоровна, как глава фамилии, и два брата: экс-император Николай и несостоявшийся – Михаил. Присутствие же Александры Федоровны, двух ее старших дочерей, Александра Михайловича, Ксении, Ольги и обоих Николаевичей было обычной массовкой. Впрочем, к Александру Михайловичу имелось предложение, которое мы хотели озвучить после завершения официальной части, а к Николаю Николаевичу – пара вопросов особого толка.
Рассевшись вокруг большого массивного стола, Романовы настороженно замолкли, увидев, как сопровождающие Сталина солдаты вносят в комнату какой-то зачехленный до поры прибор.
Иосиф Виссарионович вразвалочку прошелся по комнате, наблюдая за лицами присутствующих. Лицо его было невозмутимо, хотя я прекрасно понимал, что у него творилось в душе. Еще недавно сидевшие здесь люди правили одной из величайших империй в мире. А они потеряли все, кроме жизни. Но они могут кое-что сделать для сохранения внутреннего мира в стране, поскольку та, хоть и небольшая часть старого общества, которая все еще способна к созиданию, пока еще хранит им верность.
– Господа Романовы, буду краток, – начал свою речь Сталин, – состояние России, переданной Советской власти Временным правительством, весьма плачевно. Никому не нужная империалистическая война выжала всю Россию, как лимон. Николай Александрович, вы так «удачно» нашли союзников, что с ними государству Российскому и никаких врагов не надо.
А на пороге уже стоит призрак гражданской войны и сепаратизма окраин. Ваша семья, господа Романовы, триста лет скрепляла своим самовластьем всё и вся. И когда оно в одночасье пало, вдруг стало можно всё. Сейчас вас ненавидят миллионы. Стоит любому из вас выйти на улицу без охраны, и летальный исход гарантирован. Но не большевики свергли монархию. Вашу власть свергла либеральная буржуазия, увидевшая в самодержавии опасность для своих неуемных аппетитов. Я не буду распространяться о том, как много из присутствующих здесь сделали для того, чтобы революция все же наступила. Но могу сказать лишь одно: если в Советской России когда-нибудь появится орден «За заслуги перед революцией», то я позабочусь, чтобы Николай Александрович и Александра Федоровна получили такие ордена за номерами один и два. Заслужили. Но хватит говорить о том, что уже было. Надеюсь, это и так всем понятно.
Поговорим о том, что только еще будет или может быть. Кто бы и какие иллюзии ни питал, но возрождение монархии в России в настоящий момент невозможно. Народ устал от вашего правления, Николай Александрович. Двадцать три года – срок немалый. Но они оказались временем нерешенных задач и упущенных возможностей, которые теперь придется наверстывать в удесятеренном темпе, – Сталин обвел взглядом присутствующих. – Вы не понимаете, зачем я вам все это рассказываю? Все очень просто. Мы, конечно, и сами справимся со всеми проблемами, но если в вас осталось хоть немного чувства долга перед страной, которую вы считаете своим отечеством, то мы надеемся на вашу помощь. Ведь хоть что-то человеческое должно остаться даже в бывших царях!
Заметив, что экс-императрица хочет что-то сказать, товарищ Сталин поднял руку:
– Погодите, Александра Федоровна, сейчас мы покажем вам, чем вся эта история должна была закончиться для вашей семьи. Александр Васильевич, давайте, не научился я еще управляться с вашим аппаратом.
