Похоже, что Тирпицу очень не хотелось отвечать на мой вопрос. Но он нашел в себе силы и кивнул.
– Как вы успели убедиться, господин адмирал, наши условия мира не являются унизительными для Германии. Мы не претендуем ни на один квадратный метр вашей земли. Более того, вы получите часть Привислянских губерний, которые сейчас заняты вашими войсками. А главное – спокойный тыл и возможность перебросить противостоящие нам части германской армии на Западный фронт. Ну, и возможность закупать у нас многое из того, что вы сейчас не можете купить в других странах из-за английской блокады.
Да, и вот что еще, передайте своему императору, что план налета цеппелинов на Петербург с применением химических бомб – это совершеннейшее безумие. Если такое произойдет, то мы уничтожим все, что ваши генералы соизволят на нас послать, а после этого мы используем все имеющиеся у нас средства ведения войны, после чего Германия станет похожа на пустыню. Как вы понимаете, я не шучу и не блефую.
– Я все понимаю, фрау Нина, – с горечью в голосе сказал Тирпиц, – но в Ставке кайзера Вильгельма сейчас большое влияние имеют именно те, кто хочет во что бы то ни стало добиться победы на Востоке. Из-за их упрямства Германия может потерпеть сокрушительное поражение. К сожалению, они настолько сильны, что даже сам кайзер вынужден считаться с ними.
– Речь идет о фельдмаршале Гинденбурге и генерале Людендорфе? – спросила я.
– Да, именно о них, – кратко ответил мне Тирпиц.
– Но ведь это ужасно, из-за них Германия может быть разгромлена, и не только на Востоке, но и на Западе. Господин адмирал, вы прочитали в числе переданных мною документов условия мира, которые собираются навязать вам в случае победы наши бывшие союзники по Антанте.
Я имела в виду переданный Тирпицу текст Версальского мирного договора, из которого убрала лишь даты и фамилии его подписантов.
– Это ужасно. Это позор и гибель Германии как государства, – мрачно сказал мне Тирпиц, – но зная этих британских лицемеров, американских плутократов и французских торгашей, я совсем не удивлюсь, что они в случае победы будут настаивать именно на этих условиях.
– Так вот, господин адмирал, – сказала я, – Россия категорически против того, чтобы Германию подвергли подобному унижению. И мы даем вам шанс избежать его. Обидно будет, если такая великая держава, как ваша, погибнет из-за упрямства и самонадеянности двух военных…
– И что вы мне хотите предложить, фрау Нина? – печально спросил Тирпиц. – Кайзер не может сместить их с занимаемых постов. Если он отдаст подобный приказ, дело может дойти до откровенного неповиновения или даже до военного мятежа.
– Но ведь они могут погибнуть на фронте как герои, – сказала я, – а после их пышных похорон германский император назначит на место погибших других, более покладистых и верных присяге военачальников…
– Так вы предлагаете, чтобы мы их… – голос Тирпица зазвенел от возмущения.
Я успокаивающе подняла руку:
– Мы вам ничего не предлагаем, просто я высказала свое мнение о том, как могли бы развиваться события, и что Германия могла бы выиграть от всего случившегося.
Адмирал Тирпиц помолчал с минуту, успокаиваясь, а потом с горечью сказал мне:
– Фрау Нина, возможно, я слишком старомоден. Мне уже многого не понять в этой жизни. Я обязательно доложу своему монарху о нашем разговоре. И попрошу его, чтобы подобные варианты вы обсуждали не со мной, а с теми из его доверенных лиц, кто менее щепетилен, чем я.
Потом, для того чтобы уйти от крайне неприятной для него темы, адмирал стал расспрашивать меня о кораблях нашей эскадры, об их технических характеристиках и боевых возможностях, в которых я, если честно сказать, разбиралась слишком слабо. Но я все же попробовала в той или иной мере удовлетворить его любопытство.
Впрочем, ему хватило и того, что я рассказала о флагмане эскадры авианосце «Адмирале Кузнецове». Тирпиц был поражен, узнав о его мощи и боевых возможностях. Ничего похожего в те времена не строили. Существовали гидроавиатранспорты, да еще англичане делали робкие попытки заставить сухопутные самолеты взлетать и садиться на палубы их линейных крейсеров.
А тут на корабле базировались реактивные самолеты с огромным радиусом действия, несущие тонны бомб и управляемых ракет, способные играючи утопить новейший дредноут. Сказать честно, даже «Илья Муромец» для немцев был в свое время чудом техники. За четыре года войны лишь один бомбардировщик был сбит немецкими истребителями. А неожиданные и молниеносные удары «сушек» и «МиГов», после которых цели превращались в руины, а живая сила противника – в изуродованные трупы, приводили немецкое командование в состояние шока. Уже были случаи, когда пехотный полк на марше превращался кассетными бомбами в мелкий фарш. Я уже молчу о разрушенных мостах и снесенных до основания железнодорожных станциях.
