Сразу после первой встречи мы, с помощью людей капитана 1-го ранга Сташевского, проследили за всеми передвижениями герра Тирпица. И узнали, что в посольство Германии он не пошел, а отправился прямиком на виллу, которая принадлежала одному богатому шведскому промышленнику, имевшему тесные деловые связи с концерном Круппа. Через час оттуда выехал автомобиль, в котором сидел один из сопровождавших адмирала людей. Машина остановилась у центрального телеграфа. Посланник Тирпица отправил в Берлин и Бад-Кройцнах, где находилась Ставка кайзера Вильгельма, несколько телеграмм, безобидных по содержанию, но явно шифрованных. Похоже, что адмирал оценил те документы, которые я ему вручила при нашей встрече, и сделал соответствующие выводы. Он отослал организаторам его поездки краткий отчет о нашем рандеву.
В свою очередь, люди из охраны Тирпица попробовали установить слежку за мной. Но мы тоже не лаптем щи хлебаем, да и сто лет, которые разделяют нас, тоже кое-что значат. В общем, оторваться от немецкого «хвоста» оказалось не так уж трудно.
Впрочем, я особо не обольщалась – господин Магнус Свенсон, который организовал нашу поездку в Стокгольм, знал, где я остановилась. И у меня не было сомнений в том, что он игрок из берлинской команды. Просто мне необходимо было незаметно встретиться и переговорить с глазу на глаз с Владимиром Арсентьевичем Сташевским, для которого у меня было несколько деликатных поручений от генерала Потапова. А мне бы не хотелось светить его связь со мной.
И вот я снова сижу на той же скамейке в парке и жду, когда седобородый патриарх германского военно-морского флота подойдет ко мне.
– Добрый день, фрау Нина! – вежливо поздоровался он. – Я очень рад снова видеть вас.
– Добрый день, господин адмирал, поверьте, мне тоже очень приятна встреча с вами. С какими известиями вы пришли? Надеюсь, с хорошими?
Тирпиц присел рядом со мной на скамейку. Я заметила, что он волнуется. Похоже, что ему многое хочется мне сказать, но он никак не может найти подходящих для этого слов.
– Фрау Нина, – наконец решился он, – на языке у меня вертится тысяча вопросов. Но я прекрасно знаю, что на многие из них вы не станете мне отвечать. Поэтому начну с самого простого. Мы прочитали ваши условия мира. Надеюсь, что и вы успели ознакомиться с нашими?
– Да, я их изучила и доложила своему руководству, – я достала из сумочки несколько листов бумаги, на которых были распечатаны на портативном принтере ответы Сталина на немецкие предложения, и протянула их адмиралу.
– На словах же я могу сообщить, что не все условия германской стороны нас устраивают, но они могут послужить основой для дальнейших переговоров о мире. Только я бы хотела предупредить вас, господин адмирал, что затягивание переговорного процесса может сыграть с вами злую шутку. Германия ежедневно несет большие потери от налетов нашей авиации. А ведь еще не вступили в действия наши наземные части и флот. А что они собой представляют, вы могли узнать из фотографий, которые я передала вам вместе с нашими условиями. Да и господин Свенсон, побывавший на флагмане нашей эскадры авианосце «Адмирал Кузнецов», наверное, уже успел поделиться с вами своими впечатлениями?
Тирпиц, с каменным лицом выслушавший мою длинную речь, мрачно ответил:
– Фрау Нина, – сказал он, – я вполне оценил мощь и силу новой русской армии, флота и авиации. Особенно меня впечатлили ваши корабли. Я пришел к выводу, что в настоящее время германский флот не имеет шансов уцелеть, столкнувшись с эскадрой адмирала Ларионова. Это я вам говорю с горечью, как человек, отдавший столько времени и сил для создания имперского флота.
В сухопутной боевой технике я менее компетентен, но фотографии ваших бронированных чудовищ – я прочитал их тактико-технические характеристики на обороте – просто удивляют. Люди, разбирающиеся в современной военной технике, заявили мне, что подобные машины просто невозможно построить. Но я знаю, что они существуют, и это пугает меня еще больше.
А про вашу авиацию я могу сказать лишь одно: это страшные орудия убийства, способные уничтожать целые полки на поле боя и целые эскадры на море. Фрау Нина, скажите мне – откуда это все?
Я посмотрела в глаза Тирпицу и увидела в них растерянность. Растерянность и страх. Мне даже стало его немного жалко. Но долой жалость! России нужен мир, и чем быстрее, тем лучше. Жалеть мы начнем друг друга лишь тогда, когда замолчат пушки, и когда немцы и русские перестанут убивать друг друга.
– Господин адмирал, – твердо сказала я, – как вы правильно заметили в начале нашего разговора, я не смогу ответить на все ваши вопросы. Скажу только, что дальнейшие боевые действия на русско-германском фронте – это преступление. Германия не сможет победить Россию – вы в этом уже успели убедиться. Следовательно, те люди, стоящие во главе германских вооруженных сил – я могу назвать их имена, – которые, несмотря ни на что, настаивают на продолжении войны против России, по сути дела являются преступниками. И прежде всего в отношении своего собственного народа. Не так ли, господин адмирал?
