Наглость неизвестного гражданина и форма его одежды беспокоили шпионку больше всего. Нормальным людям свойственно выражать некоторую обеспокоенность, когда их в ночное время сшибают с ног и грозят маузером. А этот чувствует себя в полной безопасности, словно сидит на диване и сериал со спецэффектами смотрит. Труселя, опять же... пламенно-шелковые, тоже нарочитые, сериальные?
- Вы меня некошерно смущаете, тетечка Катя, - молвил трусовладелец и запахнул халат. - Раз я уж руки опустил, может, в апартаменты пройдем и поговорим как деловые люди?
- Пройдем, - согласилась Катрин.
Москаленко кивнул одному из бойцов - тот остался на лестнице, остальные гости прошли в гостиную.
Апартаменты шпионке не понравились: насвинячено, будто бригада "левых" гастарбайтеров квартировала. Нет, бутылок-стаканов не видно, но все пыльное, в крошках, следах от чашек-тарелок, отпечатки ботинок и на паркете, и на смятых газетах. Да, следят за политическими событиями господа гастарбайтеры, и спорту не чужды - в дверях покачиваются криво прикрепленные спортивные кольца. Физкультура это похвально, еще бы квартиру проветривали - на здешний аромат несвежих носков спортинвентарь цеплять даже надежнее, чем на дверной косяк.
- Присаживайтесь, теть Кать, - хозяин радушно сгреб с половины круглого стола бумаги и консервные банки. - И вы, товарищи, садитесь, ой вэй, не стесняйтесь.
- А почему "тетя", а, внезапный племянничек? - поинтересовалась Катрин, носком сапога откатывая под диван яркую жестянку. Консервированным персикам со значком Евросоюза здесь нечего делать ни в каком качестве.
- Так вы неимоверно древняя, - охотно пояснил обитатель сытых трущоб и кинул себе в рот печеньку из початого пакета.
Катрин приподняла бровь. Видимо, даже краткое пребывание в концентрированно-революционном периоде сказывались на внешности шпионки не лучшим образом. Вот же и тетечка, да еще "древняя".
- Я не в этом смысле, - засмеялся таинственный грубиян. - Выглядите вы даже кошернее, чем рассказывают. Я об истинном годе прописки и обстоятельствах вашего ветвистого жизненного пути.
- Ну, спасибо, что не бабкой именуете. Сами-то вы, знаток обстоятельств, кем будете? Как-то неудобно, знаете ли, обращаться, - занимать место за столом Катрин не спешила. Штабс-капитан и Дугов сели, но прятать револьверы не торопились. Прапорщик и бойцы скромно стояли в дверях, блокируя все три выхода из гостиной. Но что-то особого спокойствия за тылы и общую обстановку шпионка пока не испытывала. Наоборот...
- Дико извиняюсь, сразу не представился, - ситуация явно доставляла немалое удовольствие хозяину квартиры. - Бен Ганн, полит-координатор.
- Насчет координации не знаю, а так не похож. Мелковат для пирата, - заметил начитанный Дугов.
- В восемнадцатом веке люди вообще были мельче, - возразил, перестав улыбаться, трусовладелец. - И потом, я Ганн - через два "н". Такой вот орфограф, нате вам.
- В "Бенн" тоже двойное "н"? - педантично уточнил штабс-капитан, открывая записную книжку и доставая карандашик.
- Ой вэй, к чему эта бюрократия? - ухмыльнулся Ганн. - Конечно же, партийная кличка. Но ношу ее так давно, что аусвайсовое имя забыл. Да и знают меня только по партийному сетевому имени. Я - профессионал!
- И к какой партии изволите принадлежать, господин Ганн? - записывая, осведомился Лисицын.
- Товарищ Ганн! Не делайте мне на нервы, я строго "товарищ"! - бурно поправил профессионал...
Катрин подумала, что клоун весьма обидчив. В этом не наигрывает. Может, все-таки псих? Вон, ботинки на босу ногу, по полу сквозит, ступню о ступню трет как увлеченный баловством мальчишка.
- ... Я профессионал, принадлежу, к партии РКСП. Второе место в национальном рейтинге опроса по системе Вест-Алт-Провайдерс...
- Издевается, суслик буржуазный, - с ленцою протянул Дугов. - Давайте время не терять, поедем в Смольный, там спокойно и поговорим. Без спешки. У кого наручники? Я, как анархист, старорежимные кандальные железа презираю, но как-то поспокойнее, если этот фокусник под контролем окажется. Чую, наплачемся мы с ним.
- В наручниках я говорить не буду! Не имеете права! - заявил задержанный. - Предупреждаю вполне серьезно!
- Такие уж сейчас дни, очень серьезные, - согласился Москаленко, и двинулся к столу. В руке прапорщика, раскрываясь, мелодично лязгнули стальные браслеты.
- Стоять! - внезапно изменившимся голосом скомандовал Ганн. Лицо его исказилось, словно у него заболели зубы, глазки стали сосредоточенными и злыми.
Москаленко, или догадавшись, или чисто интуитивно кинулся к задержанному. От дверей, разворачивая для удара приклады, рванулись бойцы. Штабс-капитан и Дугов, в определенных сферах несведущие, но тоже чуткие, вскинули оружие. Но первой Ганна ухватила шпионка, мигом оказавшаяся за плечом пленника и, предчувствовавшая нечто этакое...
