Шедший слева стрелок шарахнулся, вскидывая винтовку:
- Тьфу, черт! Вот он, зараза, затаился меж лавками.
- Притворяется? - второй самокатчик поспешил на помощь, Катрин двинулась через ряды.
- Да вроде не особо, - стрелок не опускал винтовку. - Никак помер.
Катрин упала на скамью, нагнулась в потемках, попыталась нащупать пульс - от лежащего пахло кровью, остывающим потом и порохом. Пульса не было.
- Что ж так неудачно, - пробормотала шпионка. - Хлопцы, сдвиньте его в проход. Может, все-таки жив?
Кирха наполнилась шумом шагов и громкими разговорами - прибыли основные силы преследователей.
Катрин морщилась и боролась с ремнем шлема - ослабляться он не желал, собственно, это ремень ухо и разодрал.
- Товарищ Мезина, ты сама-то как? - на скамью бухнулся запыхавшийся прапорщик
- Еще прыгаю...
Зажигались лампы под потолком, возился взводной фельдшер над лежащим телом, перекликались обыскивающие церковные углы, бойцы.
...- Садит в упор, гадюка, - рассказывал самокатчик опоздавшим. - Пашке бок зацепило, товарищу-бабе-комиссару в шлем щелкнуло, ну, думаю, сейчас и мне врежет. И главное, затвор как назло заело, досылаю, досылаю, а оно никак...
Катрин пощупала царапину на боку шлема.
- По касательной, иначе бы пробило, - мрачно сказал Москаленко. - Повезло.
- Это да. Итоги у нас какие?
- Неутешительные. Округа стоит на ушах, у нас трое легкораненых, один тяжелый. Из добычи: четыре трупа, винтовка с оптикой, пистоли, всякая мелочь. Документов у покойников не найдено.
- Товарищ прапорщик, - окликнул склонившийся над трупом фельдшер, - у этого тоже... того...
- Понятно, - Москаленко вздохнул и достал папиросы.
- Церковь все-таки, не дыми, - попросила Катрин. - А что у покойного "тоже того"?
- Наколотые они все. Похоже, из уголовников. Сибирские, наверное. Я таких татуировок сроду не видел, - признался прапорщик.
Катрин ухватилась за скамью, встала. Если двигаться бережно, нога вела себя прилично. Шпионка дохромала до тела.
Бушлат покойника был распахнут, теплую рубашку и нижнее шерстяное белье фельдшер разрезал. Широкая грудь мертвеца пестрела сплошным узором татуировки: ломаные геометрические линии замысловато переплетались со спиралями, окружностями и треугольниками. Ничего общего с блатными зековскими темами или кокетливыми татушками начала следующего века наколки не имели. Скорее, нечто ритуальное, служащее панцирем-оберегом.
- Руку открой. От локтя, чуть выше-ниже, - попросила Катрин.
- Да там тоже самое, - фельдшер поддел финкой рукав. - Вот, вроде еще одной фуфайки. От кистей, до самого, извиняюсь, причинного места.
- Ладно, там любопытствовать не буду, - кивнула Катрин, разглядывая руку, сплошь покрытую сине-красным узором. Если и имелась на покойном когда-то та характерная служебная номерная татуировка, забили ее сложным рисунком прочно и надежно.
- Что будем делать? - Москаленко, морщась, смотрел на труп.
- Покойников - в штабную колымагу и в наш подшефный морг. Я съезжу с телами. Двух сопровождающих выдели. Сами возвращайтесь в Смольный. Найдешь товарища Островитянскую, в двух словах опишешь ситуацию и передашь, что она мне нужна в морге. Пусть сразу катит туда.
Прапорщик кашлянул:
- Я-то передам. Но товарищ Островитянская, она... Там сейчас на Зимний выступают. Товарищ завотделом занята по горло.
- Передашь, что нужна в морге, - повторила Катрин.
Москаленко поспешно оправил ремень с оружием:
- Виноват, не учел нюансы.
- Да ладно тебе. Это исключительно ввиду экстренности ситуации. Так-то товарищ Людмила у нас, несомненно, выше званием. Соблюдаем субординацию. Кстати, Василий хорошо отработал. Будет время, передай благодарность.
- Понял. Слушай, давай я с тобой отделение отправлю? Все как-то надежнее. Ты же не совсем в форме.
- Доеду. Да и на месте наши есть. Ты поскорее Островитянскую извести. Время поджимает. Телефонировать бы, да тут связь... очень малой секретности.
Забрав трупы, штаб-кунг, покатил в знакомый приют смерти. Катрин качалась на скамье, смотрела на накрытые мешковиной тела и пыталась анализировать. Понятно, что следствие опять пошло на поводу у противника. Понятно, что попали в недурно подготовленную засаду. Понятно в кого именно стреляли. С Москаленко эту сторону событий обсудить толком не успели, но прапор тоже все понял. В здешней ситуации, кто охотник, а кто дичь разобрать трудно - роли меняются часто и хаотично. Собственно, служить мишенью тов. Мезиной не впервой. Но отчего все так тщательно готовили, возились, бережно выводили под прицел? Гораздо проще застрелить на улице или в том же Смольном. Странный выстрел. Знали что в бронежилете? Это вряд ли. Судя по всему, убивать не хотели. Область бедра и колена - ранение серьезное, но не летальное. Вот же суки. Но для чего? Захватить живой? Малореально, кругом полно бойцов, не отдали бы, это сходу просчитывалось.
- Товарищ капитан, разрешите вопрос? - прервал молчание спутник-автоматчик.
- Давай.
- Так кто они такие? - "попутчик" кивнул на тела. - Понятно, что секрет, но хотя бы приблизительно?
