- Строго на Пушкинскую, - снисходительно ухмыльнулась Лоуд. - Я же сама дважды адрес извозчику повторяла, - никуда не денется, ухватишь сочинителя за галстук или что там сподручнее. Но сначала переговоры. Собирайся, собирайся. Враг не дремлет, не дадим революцию загадить!
- Мне кажется, у них, у провокаторов, не так много сил, - сказала Катрин, затягивая тяжелый ремень с оружием.
- Что, еще меньше, чем у нас? - удивилась оборотень. - Слушай, Светлоледя, ты зачем так утягиваешься? Ремень короткий или намек что не завтракала? И вообще, у тебя детей полный замок, а ты все талией фасонишь. Нескромно. Вот у меня талия может еще потоньше, но я же не выставляюсь.
- У палок талий не бывает. Нервничаешь, что ли? Говори что вдруг за колебания?
- Во-первых, да, я нервничаю. А как чуткому образованному существу не нервничать, если революция?! Это у меня всего вторая Октябрьская. Если учитывать, что в тот раз я вообще честной зрительницей шлялась - так вообще первая. Что обязывает! Во-вторых, мы начинаем решительно вмешиваться, и... Я говорила, что не люблю пулеметов? И этих..., снайперов, тоже не люблю. Но догадываюсь, что непременно будет и то, и это, и еще что-нибудь. Ты уверена, что прикроешь мою худенькую, но уязвимую спину?
- Обычно ты мне доверяла, - неподдельно изумилась Катрин.
- Это не вопрос доверия, а вопрос сугубой и глубокой уверенности, - исчерпывающе пояснила оборотень. - Не в тебе дело, ты-то драться за меня, как за единственный шанс спасти ситуацию, будешь до последнего, тут спору нет. Ладно-ладно, не морщись, моя спасательность не главное, ты и так надежная. Но ведь и я должна сосредоточиться, и твердо знать, что ты не отвлечешься и меня ни с кем не перепутаешь. К тому же, раз мы легализуемся, я должна производить приятное впечатление и запоминаться революционным и контрреволюционным массам без всяких там пропусков и оговорок. Образ нужен. Я повспоминала всякие случаи и прецеденты и пришла к единственно правильному выбору. Но сочла своим долгом посоветоваться с тобой. Я тактичная. Базовый имидж будет вот таким...
Катрин онемела.
- Ну и как? - спросил образ, совершая изящный пируэт.
- Не пойдет, - сипло выдавила Катрин. - Во-первых к тебе будут бесконечно клеиться, во-вторых... Сейчас как врежу!
- Не надо! Поняла, с буквальностью перебор. Не вопи, - л-образ живо посадил себе мушку у угла рта, заодно изменил форму губ. - Так сейчас даже моднее.
Образ неуловимо изменился, Катрин перевела дух. Перед ней стояла темноволосая женщина среднего роста, не вызывающе-яркая, но чрезвычайно привлекательная. Но уже не Фло. В смысле, и Фло тоже, но уже не чисто она... Тьфу, черт, как же это объяснить?!
- Не волнуйся, я буду варьироваться по обстоятельствам, - заверила нью-Лоуд. - Возможно, ты будешь эти коррекции улавливать, ну и ничего страшного. Ты психологически стойкая.
- Я категорически против!
- Обсудим это по дороге. Нас ждет Смольный, а потом генерал, а генералы, те ждать не любят.
Шпионки вышли на улицу и неожиданно наткнулись на бодрствующую Лизавету - та стояла в дверях, придерживала у горло пальтишко, с тревогой прислушивалась к стрельбе.
- Екатерина Олеговна, Людочка, вы куда?! - немедля ужаснулась хозяйка. - Пальба же кругом. Говорят, немецкие шпионы в городе, всех генералов как уток стреляют.
- Вранье! - авторитетно заверила оборотень. - Все наоборот, хозяюшка. Это контрразведка и красногвардейцы австрийских шпионов ловят. К обеду управятся - мне писарь знакомый из интендантства по секрету говорил.
- Дай-то бог, - Лизавета посмотрела на нагруженных дам, на переодевшуюся вдову. - А вы-то зачем в такую пору...
- Очередь за пенсией занимать, - неубедительно буркнула рослая шпионка.
- Но пообедать непременно зайдем, - бодро пообещала оборотень. - Как там Нинка, не проснулась на стрельбу?
- Ворочается, но спит, - вздохнула хозяйка. - Вы все же, осторожнее, бочком там...
- Душевная у нас хозяйка, - похвалила Лоуд, удобнее перехватывая корзину. - Видит, что ты вся в маузерах, но игнорирует. Вот оно - петербургское воспитание! Но с котярой они недоглядели. Вот как мне в таком пахучем кроссовке революцию корректировать?
- Кроссовка твоего все равно не видно, а иллюзии не пахнут, - сказала Катрин. - Да и вообще ситуация настолько вонючая, что твоя обувь точно в тему.
Глава одиннадцатая. Переговоры, чайники и иная офисная рутина
Шамонит снял трубку нервно трезвонящего телефона.
- О, весьма признателен, Петр Петрович, - в голосе Иванова-с-акцентом сегодня было на столько больше акцента, что смысл улавливался с трудом. - Такой славный денек, а у вас никаких признаков жизни. Неужели все спят?
- Увы, - инженер прищурился на пустынную гостиную, на серый сумрак, угадывающийся за портьерами. - Хороший денек, изволите сказать? Будить Алексея Ивановича?
- Не стоит. Я, собственно, с вами словцом хотел перемолвиться...
