— Хамит неисправимо, — со вздохом подтвердил экономист. — Но в части крестьяноведения и идей развития кооперативного движения данный пан Чайканов — чрезвычайно прогрессивный и талантливый специалист. Мы за него заранее и многократно извиняемся, но, увы, действительно крайне полезный делу юноша.
— Ему бы кляп. Или хотя бы постоянную девушку для снятия нервного напряжения. А то мигом договорится до нехорошего…
Даже в потемках было видно, как талант в области кооперативного движения покраснел.
Не очень умный разговор прервала сбегающая по ступеням товарищ Островитянская:
— Катерина, сколько можно ждать?! Шагай в кабинет, готовьтесь. Я в гордуму и обратно, и сразу выступаем. А это кто? — оборотень с рыбацко-классовой подозрительностью воззрилась на белые воротнички.
— Революционеры от экономических теорий. Умеренные, но владеющие теорией. Полагаю, толковые граждане.
— Ишь ты. И чего хотят?
— Встречи с товарищами Лениным и Троцким.
— Завтра. В 10:45. Предложения по вопросу подготовить в письменном виде, излагать лаконично и строго по делу. И вид пусть деловой примут. Нарукавники там, очки и карандаши за ухом. Не время для модностей, граждане-экономисты! Колька, заводи!
«Лорин» взревел и торпедой вылетел за ворота.
— Вопрос решен, — резюмировала Катрин. — Насчет нарукавников всерьез не принимайте, это ирония. Но формулировки лучше отточить должным образом.
Экономисты молчали, очарованно глядя вслед умчавшейся завотделом. Катрин кашлянула:
— Прошу прощения, — очнулся старший экономист. — Это ведь была госпожа Островитянская?
— Лично она. Завотделом.
— Производит сильное впечатление, — признался второй «столыпинец». — Вот так сходу у вас все и решается?
— Бюрократический аппарат еще не нарастили. Все на личном обаянии.
— Но все же какую она партию представляет? — пробормотал кооперативный юноша, явно потрясенный многими откровенно аполитичными достоинствами блестящей завотдела.
— Профсоюз она представляет. Работников рыбной и цветочной промышленностей. Господа, я пойду, дел уйма. Давайте ваши фамилии, на завтра пропуска закажем…
Размышляя о том, почему внешность л-копии Флоранс именно на сопляков производит столь сногсшибательное впечатление, Катрин похромала в отдел. У кабинета шпионку ждала еще одна неожиданная встреча: невысокий мужчина задумчиво разглядывал уцелевший на стене портрет одной из былых начальниц Смольного института. Гость был в невзрачной темной куртке, но видом откровенно не местный. Впрочем, спешащие по коридору обитатели штаба ВРК внимания на него не обращали.
— Какими судьбами? — с определенной неловкостью поинтересовалась Катрин.
Укс — глава маргинального интернационального семейства вольных островитян — вызывал у Катрин сложные чувства. Вроде и поработать с ним пришлось, и знакомы достаточно долго, но как вспомнишь судьбу бывшего дарка, так невольно не по себе становиться.
— Вечер добрый. Не беспокойтесь, леди, не помешаю. Я на правах туриста-наблюдателя. Это безмозглая раскричалась: «такое событие! Погляди или потом жалеть будешь!». Революции я не очень люблю, но так ведь Лоуд потом хребет своими упреками насквозь проест. Уж лучше поприсутствую. В сторонке, не обращайте внимания.
По-русски Укс говорил с очевидным акцентом. Катрин пожала узкую изящную ладонь гостя:
— Событие действительно историческое, и к чему Лоуд дело выведет пока не очень понятно. Раз ты уж здесь, присмотри за ее спиной. Меня постоянно отвлекают, да еще охромела, а могут возникнуть сложности.
— Без сложностей у нашей дурищи не бывает, — по-семейному бесцеремонно признал гость. — Не беспокойся, присмотрю.
О госте Катрин моментально забыла, поскольку подступил аврал последнего часа перед началом операции. Телефонная станция работала исправно — совместный караул владимировцев и красногвардейцев-путиловцев никого не подпускал к центральному коммутатору, но от нагрузки ошалели и часто ошибались загнанные барышни-телефонистки. Катрин соединяли то с квартирой венеролога, то с каким-то военно-морским секретным дебаркадером. Наконец, на проводе оказался штабс-капитан Лисицын, с ним уточняли, кто стрелял у Охтинского моста и утвердили поправки маршрута следования колонн. Кабинет наполняли бойцы и введенные в штат спец-отряда местные красногвардейцы. Стало тесно, прибегал Гру, требовал срочно найти затерявшуюся крестовую отвертку. Оказалось, что сумку с запасным инструментом кто-то поставил на несгораемый шкаф, да еще навалил сверху дисков от «льюиса». Панически телефонировали из штаба Округа — одна из офицерских добровольческих дружин отказывалась разбирать баррикаду у Дворцового моста.
Прибыла товарищ Островитянская и началась последняя оперативная «летучка».
— Товарищи! Нет нужды напоминать, что нынешняя ночь — ночь исторического масштаба! — завотделом, легконогой балериной взлетевшая на стол, обращалась ко всем сразу — в кабинете находились и осведомленные товарищи, и не очень осведомленные, но это был уже отряд, спаянный боевыми операциями и общей напряженной работой, и делить его по степеням допуска не имело смысла.
