— Это само собой. Но еще больше я боюсь, что это какой-то сон. Или спектакль вселенского масштаба. Так в жизни просто не бывает. Розыгрыш какой-то. Нам с тобой не поверят. Камере не поверят.
— Истории нет, пока ее не смонтируешь, — усмехнулся Ветров. — Склеим вариант чуть достовернее, поверят, куда им деваться.
В этот миг на левой стороне площади ударили пулеметные очереди. Катрин, с некоторым горьким, но облегчением, вскочила на сиденье. Броневик… Без всяких опознавательных полос. Только вперся и сходу полоснул. Свои бронемашины все на противоположной стороне, тут только поредевшая толпа медлительных думцев и группа красногвардейцев. Многих положит, гад бронированный…
— Колька!
— Есть! — пилот газанул.
— С машины! — Катрин без церемоний вышвырнула киношников — оператор шлепнулся на спину, героически прижимая к себе треногу с бесценным аппаратом.
«Лорин» понесся навстречу броневику, на подножку машины прыгнул кто-то из бойцов, чудом удержался…
Кончился водевиль с салютами и оперетками. Началась проза жизни, летели в лицо веера свинца со скоростью шестьсот пуль в минуту…
Революция — фантастически мощный выплеск энергии. И оседлав этот взрыв идей, ударную волну порванных в лохмотья нервов, взлет эмоций и событий, мчишься вперед не прилагая усилий. В светлое будущее ли тебе лететь, иль к скорой, безвестной или ярчайшей гибели — значения уже не имеет.
Катрин повезло — сошлись оба варианта. Смерть предстояла быстрая и верная, но и светлая — ацетиленовый фароискатель гадского броневика бил прямо в глаза, ослепляя. Вдобавок шпионку придавил с размаху плюхнувшийся в машину не мелкий боец в полной выкладке, опершийся прикладом о больную ногу, но это уже мелочи…
Казалось, «Лорин» единым противоестественным прыжком сократил половину расстояния до припозднившегося бронированного гостя. Ослепленная Катрин едва различала уворачивающиеся от бампера лимузина смутные фигуры: они шарахались, отпрыгивали, матрешками катились по мостовой Дворцовой.
Криков слышно не было: «лорин», оглохнув в неистовом свете и реве двигателя, несся на броневик. Прямо в лоб. И орать что-то ошалевшему от азарта Кольке было бесполезно. Он и раньше отъявленным самоубийцей в миру числился.
Впереди сквозь сияние прожектора запульсировало… ударил лобовой пулемет броневика. Колька, укрываясь, нырнул вниз — даже кепки не видно, одни лапы в крагах — вцепились в баранку намертво. Под пулю не желает, непременно ему надо влепиться всем железом. Есть в этом своя логика, есть…
— Давай! — зарычала Катрин шинельному соседу, спихивая солдата со своего бедра, вскинула маузер…
Свинцовые пульсации вражеского «максима» пока миновали атакующую машину — то ли ограниченный горизонтальный угол прицела не позволял всадить очередь, то ли у пулеметчика тоже оказалось очко не железное, мазал второпях. Бронированная громада росла в размерах, «лорин» спешил вмяться в нее своим продолговатым, но весьма легковесным для таранных маневров телом. Сейчас заскрипит, корежась, жесть, лопнет фанера, расщепиться красное дерево отделки…
Вспомнилась почему-то вскрываемая штыком банка тушенки. Зверски иной раз та тара вспарывалась, чего уж тут. Разодранный металл, брызги мяса и жира. Хотя с чего вдруг жир? В хорошей спортивной форме помираем, даже как-то жаль…
Катрин успела выпустить три пули, автомат соседа поддержал. Целились по вспышкам пулемета, хоть кожух ему продырявить напоследок, что ли…
Броневик — это сияние на угрюмом стальном постаменте — затмил весь мир. Всё…
Захотелось заорать «мама», но поминать родительницу было как-то ни к чему, потому шпионка прошептала иное, глупейше зажмурилась и машинально вцепилась в ремень соседа…
…Почему не влепились, Катрин так и не поняла. Просвистели мимо клепаного броневого бока, сквозь облако пороховой вони. Что-то торжествующе орал Колька, шпионка ощутила явственный порыв двинуть рукоятью маузера по появившейся над передним сидением кепке героя-шофера.
— Отвернул, гадюка! — вопил виртуоз, руля.
Катрин отложила воспитание душегубца-водителя до иного случая. Похоже, броневик действительно дал задний ход, что и позволило машинам разминуться. «Миллиметраж» как говорили в давние, не очень счастливые школьные годы. Исключительно чудом не убились. Вот же, сука, уродская техника, и водители уроды, и вся эта революция…
— Ну… — зарычала шпионка, отпуская, наконец, соседа, и с неопределенными целями вскидывая пистолет.
— Догоним! Не волнуйтесь! Щас мы его перехватим! — заверил Колька, закладывая крутейший вираж.
Катрин вовсе не была уверена, что броневик так уж необходимо спешно перехватывать, да собственно, и как это сделаешь? Но ситуация целиком оставалась в лапах тирана-водителя…
На повороте пассажиров чуть не вышвырнуло из «лорина».
— Никола, аккуратней, в сопли размажешь! — взмолился автоматчик.
— Сейчас-сейчас, мы его мигом! Погодите! — ободрил стервец за рулем.
