— Нет, Федор, давай спросим иначе: почему следственная группа не знает, что подвалы Смольного завалены запасами ядовитого дерьма? Это что, мелочь, что ли?! Не должно было быть здесь никаких отравляющих газов, и вдруг, здрасте, припрыгали. Это как понимать, а?!
— Чего сразу «заложены»? — запротестовал Дугов. — Просто сложили от греха, часового приставили. Я сам случайно узнал. Ну, привезли по глупости, перестарались. Откуда врагу-то знать? Шпионы у нас?!
— Погоди врагов народа искать, — отмахнулась разъяренная товарищ оборотень. — Сами наши и приперли. Но их кто-то навел. И теперь понятно кто!
— Теперь понятно и кто на Воздухоплавательную школу напал, — обличительно стиснул бутерброд штабс-капитан. — Вы знаете, что убит полковник Улянин? Это был один из лучших летчиков страны…
— Спокойнее, Олег Петрович, — предупредила Катрин. — Смерть Улянина потеря невосполнимая, но однозначно обвинять в его гибели именно Смольный преждевременно. Напали, убили, схватили газы, привезли и собираются сами себя подорвать — сущая шизофрения получается. Слушайте, давайте отложим теоретическую часть и что-то предпримем. Сидеть на газах, это, знаете ли…
— Предпримем, — заверила товарищ Островитянская. — В транспортный сектор я зашла, грузовик понадежнее изыщут, газы вывезем немедля. Как я поняла, там не так много, этих… аэро-бомб. С хлором. И супостат надеется пустить их в дело не раньше ночи. Какое-то время у нас еще есть.
— Сомневаюсь я в этой информации, — подумав, признался Лисицын. — Вы можете не знать, но хлор — газ весьма тяжелый, и если он в подвале, то пускать его в отравляющих целях практически бессмысленно.
— Это вы, ваше благородие, не в информации сомневаетесь, а указываете на ее недостаточность. Что по существу верно, — намекнула оборотень. — Я беседовала не с руководителем диверсии, а с одним из нижних звеньев.
— А нельзя с этим нижним звеном чуть подробнее поговорить? — встрепенулся Дугов. — Пусть уж все выкладывает.
— Это вряд ли. Он все сказал и замолк, — кратко пояснила Лоуд.
— Убит? — уточнил Лисицын.
— Не то чтобы вот совсем убит, — оборотень глянула на часики. — Хотя теперь-то уж да, убит. В общем, окончательно отмычался. Но технические детали он в полном объеме не знал, так, догадывался о многом. Образованная была гнида, умственно развитая, этого не отнять.
— Но тогда почему мы на его версию по времени атаки опираемся? — Катрин хотелось немедленно встать и пойти куда-нибудь подальше. Оружие массового поражения она не любила давно и устойчиво.
— Почему-почему… — товарищ Островетянская покосилась на штабс-капитана, сочла что тот достоин доверия, но голос все равно понизила. — Ночью в Смольный прибудут депутаты съезда, и главное, сам Ленин…
— Господи, этого только не хватало, — двусмысленно застонал Лисицын.
— Послушайте, но в подвале действительно не так много хлора, — напомнил анархист. — Какая из него атака? Напугать только?
— Загадочная и немаловажная деталь, — согласилась руководительница следственной группы. — Возможно, мы ее разгадаем. А пока, Федя, сделай милость и вывези эту отраву куда-то подальше. Сейчас мы с тобой к Дзержинскому пойдем, он вроде за безопасность Смольного отвечает, только все время на месте отсутствует. А вы, Олег Петрович, немедля отправляйтесь к генералу. Поясните ситуацию, пусть усилят охрану Зимнего. Отнюдь не наших простых и чистосердечных красногвардейцев бояться надо, а вот таких ядовитых провокаций. Третья сила склонна к симметричным действиям по раскачке ситуации, нужно это учитывать. Никола предупрежден, живо вас до Дворцовой добросит. Только возвращайтесь уж своим ходом, авто нам тут обязательно понадобится. Так, а тебе, Катерина, задача по канцелярско-организационной деятельности, раз ты в штате секретарем числишься…
Кабинет опустел, и оборотень кратко пересказала напарнице о событиях в Рождественском и около.
…- Вот так оно и вышло. Нужно будет послать кого, забрать тело. Одинокой наша Лизавета была, видать, нам хоронить.
— Я тебе говорила, такие как она, безвредные и беззащитные, в революции первыми и страдают, — морщась как от зубной боли, напомнила Катрин.
— А я что, возражаю? Только они не только при революциях, а вообще при любом катаклизме, первые жертвы. Потому что хорошие существа, — мрачно сказала оборотень. — А вообще осуждаешь?
— За что? За кол в жопу этому…, что ли?
— Нет, за подкидыша. Хотя и за кол, конечно.
— Что ты дуришь? Куда же Нинку, если не к нам? Заодно и дом проведала. Спасибо.
— Да не за что. Я думала за колышек бурчать будешь, ибо «ни цивилизованно, ни аутентично», то, се…
— Буду я еще… Сама бы я с этим не возилась, но туда ему и дорога, — Катрин сплюнула на пол.
— Но-но! У нас тут революционное учреждение и уборщиц мы не дождемся, — призвала к порядку глава следственной группы. — Ладно, принимай оборудование и за дело. Ох, что-то беспокоят меня эти газы, прямо всерьез…
— Товарищи, группу от отделения товарища Попутного прошу срочно подойти к «Общему орготделу»! — взывала Катрин.
