В течение дня приходили еще четверо или пятеро посетителей. Все они либо приносили что-то, называя адрес и время, либо вручали Октябрь квадратные засаленные бумажные жетоны, по номеру на которых она должна была отыскать среди полок нужную коробку и после передать ту предъявителю.
Было часов около восьми вечера, когда, дав денег, Бэзил отправил Октябрь в ближайшую таверну за ужином. Обратно она вернулась с двумя глиняными горшками, полными дымящегося мясного рагу, в руках и с несколькими кусками хлеба за пазухой. После еды, закрыв наружную дверь, старик показал девушке ее место. Им оказался темный угол между южной стеной и дальним рядом стеллажей. На пол был брошен соломенный матрас, укрытый рваным шерстяным покрывалом, и с подобием подушки из мешка набитого ветошью в изголовье.
Однако, привыкшая к "комфорту" ночлежных домов, девушка была рада любой постели. И поэтому, едва старик ушел, как она тут же улеглась на свою грубую подстилку, кое-как укрылась одеялом и почти моментально заснула.
Чужая, незнакомая комната… Тусклый, серый свет… Запах цветов…
Слабый, едва уловимый запах.
И боль.
Она таится где-то внутри тела, то и дело распускаясь горячим цветком. Каждый новый приступ похож на пытку, он обжигающей волной прокатывается от паха до груди. Боль, застилая сознание, накрывает клубящейся темнотой, ненадолго отступает, но спустя некоторое время возвращается вновь.
И все повторяется. Снова и снова. Раз за разом, точно внутри девушки действует какой-то дьявольский механизм, созданный специально для того, чтобы мучить. Боль пожирает ее как голодный зверь.
Мысли в голове путаются. Где она? Что с ней происходит? Почему ей так больно?
Почему, почему, почему?..
Но на эти вопросы нет ответов. Прожорливая тварь, что сидит внутри нее, продолжает свое дело, погружая девушку в очередной цикл нескончаемой пытки.
Снова и снова. Опять и опять.
Холодный, раздражающий свет… Навязчивый, душный запах цветов…
Моменты прояснения между приступами слишком коротки, но в один из них девушка понимает, что в комнате появился кто-то еще. Тень. Черный, расплывчатый силуэт. Некто безымянный.
Он приближается к девушке, склоняется над ней, что-то говорит, но слова ускользают. Разлетаются сверкающими бабочками. Она слишком устала, чтобы что-то понимать. Человек берет ее за руку, и в следующий момент она чувствует укол.
И почти сразу же боль отступает. Постепенно мир обретает четкость.
Кровать, большое окно, столик с вазой, букет засохших цветов…
Рядом с собой она видит молодого мужчину. В руках он держит шприц. Его лицо кажется ей смутно знакомым. Но где она могла его видеть? Она пытается вспомнить, однако думать все еще сложно.
Положив шприц на столик, мужчина помогает ей встать. Слабость подкашивает ноги, но он держит ее, не давая упасть.
— Все будет хорошо, — говорит он. — Идем.
Девушка не понимает, о чем он ведет речь. Однако, сама не зная почему, верит ему.
Медленно они подходят к дверям и выходят в коридор. Мужчина ведет ее в одну из соседних комнат. Войдя внутрь, помогает раздеться. В комнате почти совсем нет света. Лишь в дальнем конце что-то круглое источает призрачное голубоватое сияние.
Мужчина ведет ее в ту сторону. Открывает дверь какого-то устройства и помогает ей забраться внутрь. Девушка не сопротивляется. Она абсолютно ему доверяет. И к тому же ужасно устала. Она согласна на все, лишь бы навсегда забыть о всепоглощающей боли.
Напоследок мужчина ласково касается ее лица, проводит пальцами по щеке.
— Все будет хорошо, — вновь произносит он. — Я люблю тебя, Ада.
И закрывает дверь. Девушка чувствует какой-то странный запах, но не успевает об этом даже подумать. Реальность меркнет.
Наступает темнота.
Проснувшись с дико бьющимся сердцем, Октябрь сама не сразу поняла, что так встревожило ее в привидевшемся сне? Образы еще роились в сознании, кружились, облетая осенними листьями.
Холодный, тусклый свет… Аромат сухих цветов…
Может ли сон быть столь странным и одновременно с тем настолько правдоподобным?
Октябрь попыталась вспомнить лицо мужчины, показавшегося ей знакомым, но не смогла. В памяти сохранилось лишь слепое темное пятно. Но даже не это было важно.
Что-то другое. Какая-то мелочь, деталь, которая одна заставила ее сердце бешено зайтись.
Октябрь думала долго, но ответ, как это обычно и бывает, пришел внезапно, подобно озарению.
Имя. То имя, которым человек из сна назвал ее.
Ада.
Оно казалось девушке странно знакомым. Вот только… Где она могла его слышать прежде?
Говоря о том, что для работы посыльным Октябрь потребуются крепкие ноги и чугунная задница, Бэзил нимало не преувеличивал. Девушка поняла это к вечеру второго дня, когда, совершенно вымотанная, вымокшая до нитки и с дико гудящими ногами, вернулась в Хламовник. У нее едва хватило сил на то, чтобы поесть и добраться до спального места. После чего она тут же, не теряя ни единого драгоценного мгновения, провалилась в сон.
