Именно это он и ответил Соту на его вопрос.
— Так что же тебе все-таки удалось узнать? Отчего ты решил, что Нэйк как-то связан с этим делом? — поинтересовался он следом.
— Подожди. Я все объясню, — пообещал Сот. — Только прежде ответь мне еще на один вопрос. Ты помнишь о неком профессоре Гирнсе.
Папа нахмурился.
— Джемс Гирнс? Да, конечно, история с ним наделала много шума в свое время. Но при чем тут это?
— Расскажи, что тебе известно о том деле, — попросил репортер.
— О том деле… Черт, но все это было давно, — отозвался Папа. — Еще до войны, лет пятнадцать, а то и двадцать назад. Гирнс был в то время заметным ученым. Химик. Профессор Жерденского университета. Рыцарь Ордена Пламени Третьей Степени. Такие люди рождаются раз в сто лет, а то и реже. Однако до всей этой истории он был знаменитостью лишь в университетских кругах. Все изменилось, когда он объявил, что нашел способ посредством неких химических реакций оборачивать старение вспять. Не знаю, представляешь ли ты, сколько шума тогда наделало это заявление? Но, пожалуй, это было так же, как если кто-нибудь заявил, что вместо королевы Жерденом управляет гигантская самка тритона! Впрочем, теперь я уже толком не помню, что там было и к чему, но, кажется, Гирнс действительно добился каких-то успехов. По крайней мере, так утверждали.
— Результаты действительно были, — подтвердил Сот. — Мне удалось отыскать несколько научных газет, где приводились описания проводимых Гирнсом опытов.
— Все это отлично, но ты так и не объяснил, причем тут Нэйк.
— Погоди, все в свою очередь. Я дойду и до этого. Но прежде еще одно имя: Йэн Кэл.
— Кэл? Кто это, черт побери?
— Кэл был подающим надежды молодым ученым и помогал Гирнсу в его экспериментах. Впрочем, неудивительно, что ты о нем не помнишь. В то время он был еще очень молод. Правда, в отличие от Гирнса, Кэл занимался не столько химией, сколько физикой. Именно при его помощи был собран первый аппарат, который Гирнс продемонстрировал ученому совету на завершающей стадии своих исследований. Знаешь, это и на самом деле было своего рода чудо. Говорили, что помещенные в эту механическую хреновину старые лабораторные крысы через три дня превращались вновь в молодых. К ним возвращалось зрение, подвижность, улучшались реакции. Вначале многие посчитали подобную невероятную демонстрацию чем-то вроде хитроумного фокуса, однако серия последовательных экспериментов с другими животными подтвердила, что метод Гирнса действительно работал! Это было невероятно, но никакого другого объяснения найти так и не удалось.
Папа Хум продолжал хмуриться.
— Гляжу, ты накопал много занимательных фактов об этом эксперименте, — сказал он. — Но я все еще не понимаю, зачем ты мне все это рассказываешь.
— Еще немного терпения, — пообещал Сот. — Мы почти дошли до сути. Ты помнишь, чем все тогда закончилось с Гирнсом?
Редактор ненадолго задумался. После ответил:
— Кажется, он умер. Какой-то несчастный случай. Или что-то вроде того…
— Почти. Он погиб при опытах.
— При опытах?
— Да. После удачных испытаний на животных, Гирнс был полон решимости опробовать свою машину на людях. Он намеревался применить ее к неизлечимо больным. И даже нашел несколько добровольцев, однако тут вмешалась церковь. Под ее давлением университет, по всей видимости, запретил Гирнсу продолжать свои изыскания. Однако профессор решил не отступаться от своих намерений. В итоге он отважился на рискованный шаг. Гирнс испробовал машину на себе. Я нашел сразу несколько газет с описанием его финального доклада, на котором главным демонстрационным экспонатом был сам профессор Джемс Гирнс. Впечатление, которое этот доклад произвел на все ученое сообщество, можно сравнить с эффектом от взрыва на пороховом складе. Если верить свидетелям, вместо убеленного сединами ученого перед ними предстал тридцатилетний молодой человек, который выглядел немногим старше своего помощника по научным изысканиям. Этот доклад стал для Гирнса и Кэла моментом триумфа. Им прочили фантастическую карьеру и богатство, однако долго почивать на лаврах ученым не пришлось. Через неделю профессора нашли мертвым в собственном кабинете. По словам домработницы, которая, собственно, первая и обнаружила тело, он выглядел не лучше тех ашхезских мумий, что выставляют в Императорском музее. Высохшая серая кожа, вылезшие волосы, впавшие глаза. Вид мертвеца был настолько ужасен, что в нем с трудом можно было признать недавнего пышущего здоровьем молодого человека, в которого Гирнс превратился после прохождения своей таинственной процедуры. — Сот сделал паузу и, посмотрев на Папу, спросил: — Это ничего тебе не напоминает?
— То же, что с этой певичкой, — констатировал старый редактор. — Моментальное старение.
