За время военных походов и кровопролитных битв, таких многочисленных, что Кристоф уже и не мог припомнить их точное количество, его сердце стало твёрже меча, выкованного из лучшей Хазаартской стали. Он видел смерть и сам не раз чувствовал на себе её тяжелое дыхание; он наблюдал, как обезумевшие матери топили своих детей словно котят, чтобы те не попали в руки врага, а потом сжигали себя, крича от нестерпимой боли, когда языки пламени охватывали их тела будто куколок, которым так и не суждено никогда стать бабочками; он встречал воинов, оставивших свои конечности на поле боя и в бреду безумия зубами рвущих землю, пытаясь ползти в сторону дома; проходил в паре метров от нанизанных на частокол и изъеденных трупными червями тел своих солдат, тех, с кем ещё недавно пил вино и бок обок отражал атаки вражеского войска.
И сейчас, проходя мимо глупых матрон, стоявших в шаге от пропасти из-за собственного скудоумия, Кристоф не испытывал ничего, кроме чувства брезгливости. Все эти люди, пришедшие на ярмарку в надежде получить выгоду от обмена с тварями Мёртвого леса, в представлении Кристофа являлись всего лишь глупыми курами, бестолково метавшимися по двору без головы и считавшими, что они всё ещё живы.
Расталкивая локтями гудящий люд, Кристоф наконец добрался до тропы, ведущей в чащу Мёртвого леса, где на широком пне сидела скрюченная старуха, опираясь на клюку в форме змеи. Сердце Кристофа забилось чаще, спина взмокла – вот она, Безглазая ведьма.
Горбунья пребывала в одиночестве, ведь даже в такой день, как Октябрьская ярмарка, никто из смертных не решался подойти к царице нечистой силы.
– Я пришёл совершить обмен, – сказал Кристоф колдунье, стараясь не выдать волнения и обращаясь к кровавой жрице по всем канонам.
– Что ты можешь мне предложить, молодой князь? – с усмешкой на сморщенных белых губах спросила она. Её тихий скрежещущий голос совсем не походил на человеческий, больше напоминая треск сухих веток в пламени.
Округлый предмет, размером не превышавший сливу, вынырнул из кармана плаща Кристофа и тут же скрылся обратно.
– Что ты хочешь взамен?! – встрепенулась ведьма, оставив свой насмешливый тон.
– Мне нужна Ирида, – решительно произнёс Кристоф. – Она должна стать моей женой.
– Ирида… Что ж, будь по-твоему, – просипела старуха. – А теперь отдай мне ЕГО! Отдай!
– Сначала твой дар, ведьма, – возразил Кристоф, изо всех сил старавшийся следовать правилам общения с нечистью.
Горбунья облизала синим языком бескровные губы и, произведя неуловимое движение шишковатыми пальцами, словно из воздуха извлекла небольшой сосуд с мутной жидкостью.
– Зелье согласия, – пояснила она и бросила бутылочку под ноги князю. – У тебя будет всего несколько секунд, чтобы произнести слова, которые Ирида примет за непреложную истину.
Кристоф медлил: в его памяти одно за другим всплывали древние предания, пророчащие самую страшную участь всему человеческому роду, верни царица Мёртвого леса оба своих глаза. С другой стороны, Кровавые времена прошли так давно, что никто из ныне живущих доподлинно не знал, где сокрыто второе её око. Кристоф сам лишь чудом смог найти старухин глаз, перелопатив сотни старинных книг, перебрав десятки народных сказаний и легенд. Собравшись с духом, молодой князь всё же положил на землю перед ведьмой свой дар.
– Мой глаз! – восторженно кричала она, запихивая шар в зияющую пустотой глазницу. Попытки водрузить око на положенное ему место являли собой зрелище настолько отвратительное, что Кристоф тут же отвёл взгляд и устремился прочь от безумной старухи.
Пробиваясь сквозь заметно уплотнившееся скопище и сжимая в руках дар царицы Мёртвого леса, Кристоф едва сдерживал себя, чтобы не скакать вприпрыжку от радости. Ирида! Ирида станет его женой! Она больше не посмеет насмехаться над ним, и все земли Хазаарта перейдут к нему во владение.
Ирида являлась дочерью покойного короля Хазаарта Родерика Освободителя, который получил своё прозвище за победу над Морским чудовищем, не дававшим житья всей северной части королевства, топившим торговые корабли и разрушавшим всё человеческое, что попадало в его владения. Никто не смел ступить и шагу в воды морей, где обитало чудовище, без его дозволения. В то время на севере Хазаарта дары моря оставались чуть ли не единственным источником пропитания: почва тех мест была неплодородна, а скот гиб от неведомого мора. Пользуясь бедственным положением жителей, чудовище назначило оброк: дюжина человеческих детёнышей раз в полгода отдавалась ему на съедение.
Больше двадцати лет морская гадина держала в страхе население Хазаарта, прежде чем Родерик смог с ней сразиться. Король созвал небывалое войско и заманил чудовище в ущелье, где нанёс ему сокрушительный удар. С тех пор в каждом доме Хазаарта, словно оберег, висела фреска с изображением Родерика Освободителя, державшего отсечённую голову морской гадины в правой руке, а на главной площади установили огромную бронзовую статую Родерика, изображённого в момент решающей схватки.