Из пещеры, заваленной тысячами детских костей, скопившихся за долгие годы жертвоприношений, король Родерик вынес чудом уцелевшего ребёнка – единственного, кем не успело полакомиться чудовище с ненасытным чревом. Милосердный король взял девочку в свой дворец на воспитание и назвал Иридой, приняв её как родную дочь.
Ирида выросла настоящим воином: лучше любого стражника она стреляла из лука, лучше любого мужчины держалась в седле и ко всему прочему отличалась невиданной красотой. Многие достойные мужи сватались к молодой принцессе, но она лишь смеялась в ответ и разворачивала караваны подарков от ворот замка вспять.
Та же участь постигла и Кристофа: юного князя даже не пропустили на территорию дворца – к воротам вышел слуга и передал ему конверт с гербовой печатью. Когда же Кристоф сорвал сургуч и раскрыл конверт, из него высыпались мелкие свиные кости и пятачок, будто подачка какому-то псу. Это считалось оскорблением, и оно было нанесено Кристофу публично.
С того самого дня нежная любовь к Ириде переросла в настоящую одержимость. Во сне и наяву Кристоф грезил лишь о ней, поклявшись перед богами, что Ирида станет его женой. Месяц за месяцем, без устали сражаясь с толпами врагов, чтобы завладеть оком царицы Мёртвого леса, Кристоф представлял себе сцену на брачном ложе, когда он впервые овладеет неприступной красавицей и будет пользовать как самую дешёвую портовую шлюху.
* * *
Лучшие музыканты королевского оркестра забавляли гостей на пиршестве в честь Праздника зимнего солнца. В шумном зале рекой лилось вино, а столы ломились от самых изысканных яств. На высоком дубовом троне величественно восседала Ирида, приветствуя надменно равнодушным взглядом каждого вновь прибывшего, с покорностью и почтительностью кланявшегося своей королеве.
Как только Кристоф переступил порог зала, его сердце замерло, пропустив несколько тактов, – так прелестна была Ирида в изумрудном парчовом платье с глубоким декольте, так призывно манили её вздымавшиеся при каждом вдохе пышные груди, таким живым огнём сияли её тёмные глаза. А губы… Кристоф не задумываясь отдал бы жизнь, чтобы оказаться кубком в её руках и почувствовать их прикосновение лишь на миг. Ирида являла собой само утончённое очарование, нежную хрупкость, за которой угадывалась грация непревзойдённого воина, дикой пантеры – прекрасной и смертельно опасной одновременно.
Королева одарила молодого князя ледяным безразличным взглядом, какого удостаивались все те, кто прибыл на праздник до него, и какой она пожертвует тем, кто прибудет после.
«Совсем скоро всё изменится, – с возбуждением думал Кристоф, пожирая глазами свою зазнобу. – Ты больше никогда не посмотришь на меня так холодно».
В нетерпении Кристоф ждал, когда слуги подадут традиционный напиток Праздника зимнего солнца – клюквенный эль. Соблюдая вековые традиции, королева должна будет подойти к каждому из князей и разделить с ним свой кубок. Этот старинный обряд символизирует единство и целостность Хазаарта: «Одно тело, один дух – одна судьба на всех» – гласил девиз короны.
Музыканты сменили быструю танцевальную мелодию на торжественную, вышколенный слуга преподнёс Ириде стальной кубок на подносе с изображением гербов всех восьми княжеств. Королева молча взяла его изящной рукой и спустилась с тронного пьедестала к гостям. Подойдя к князю Тоффи, она протянула кубок ему.
– Одно тело, один дух, – гордо провозгласил князь и сделал глоток.
– Одна судьба на всех, – отозвалась Ирида и тоже отхлебнула из кубка.
Чем ближе подходила очередь Кристофа, тем сильнее одолевало его беспокойство: стоит только кому-то из гостей заметить его движения, уличить в его задумке, он непременно лишится головы прямо на месте, не успев даже вскрикнуть.
– Одно тело, один дух, – почти не шевеля губами, произнёс Кристоф, кровь в его жилах застыла. Он поднёс кубок к губам, но вместо того, чтобы сделать глоток, незаметно вплеснул туда содержимое своего рта.
– Одна судьба на всех, – сказала Ирида, затем глотнула из кубка, церемониально кивнула и развернулась, чтобы уйти.
Понимая, что вот-вот его план провалится, Кристоф в отчаянии схватил королеву за руку. Не ожидавшая столь беспардонного поведения Ирида изумлённо повернулась.
– Ты станешь моей. Ты будешь любить меня так, как никогда и никого. Больше всего на свете ты теперь жаждешь, чтобы я стал твоим мужем! – тихо и быстро проговорил Кристоф, пристально глядя в холодные, как болотный снег, глаза Ириды.
Музыка остановилась, взоры всех присутствующих устремились на королеву и позволившего себе невиданную вольность молодого князя.
– Держите себя в руках, Кристоф, и не забывайте своё место. Порой безрассудство может привести к непоправимым последствиям, – с угрозой и презрением произнесла Ирида. – Сегодня Праздник, и, дабы не оскорбить Богов бесславно пролитой кровью, я дарую вам своё прощение, – сказав это, она ушла.