В глазах Наташи потемнело от внезапного удара по голове, её зрачки закатились, а тело обмякло. Андрей тут же подхватил женщину на руки.
* * *
Тяжёлые веки Наташи медленно приподымались. Андрей стоял к ней спиной и проводил какие-то манипуляции с манекеном.
Наташа попыталась привстать, но ремни не дали ей этого сделать. Андрей повернулся к женщине лицом: на его губах играла безумная улыбка. В воздухе мелькнуло что-то красное, и Наташа вновь провалилась в сон…
Девушка со светлыми волосами с удовольствием затянулась сигаретой, прикрыв глаза с наращёнными ресницами, затем сделала глоток из жестяной банки с коктейлем и поставила его обратно на лавочку. Её подруга разразилась призывным смехом пьяной роковухи и тоже достала длинную тонкую сигарету из пачки с предупреждением от минздрава.
Встретившись с одной из девушек взглядом, Катька быстро отвела глаза и прибавила шаг, отмечая румяный цвет лица обоих девах. Разве это справедливо? Она, Катька, окончила школу с золотой медалью, с детства занималась гимнастикой, правильно питалась, ходила в походы, брала первые места на соревнованиях, ни одной сигареты в жизни не выкурила… но рак лёгких у неё. Не у этих двух оторв, а у неё.
Катька со злостью сжала зубы. Кому, к чёрту, нужна вся эта подготовка к свадьбе? Какая вообще свадьба, если она скоро умрёт? Зачем все вокруг продолжают делать вид, что ничего не происходит, украдкой кидая на неё сочувственные взгляды? С момента постановки диагноза у Катьки складывалось ощущение, что она живёт в театре абсурда и играет главную роль в самой идиотской пьесе, которую только мог придумать свихнувшийся режиссёр.
Строгое чёрное пальто, короткая стрижка и пронзительные серые глаза – Рома вышел из машины и помахал любимой. Его чёрный наполированный до блеска мерседес отражал пожелтевшие листья старого клёна на окраине городского парка.
«Интересно, как быстро он найдёт себе другую? Здоровую… Как скоро она родит ему сына?» – проскользнула мысль в голове Катьки, заставив её вновь почувствовать себя жалкой и никчёмной. Нет, с неё достаточно. Пора закрывать это кабаре безумного Пьеро! Она сделает то, что собиралась: расторгнет помолвку и улетит на Бали, чтобы гордо встретить смерть на фоне заката. Одна. Покончит со всем этим дурацким цирком раз и навсегда! Сейчас же!
Катька набрала в больные лёгкие побольше воздуха, собираясь произнести вслух всё то, что так долго прокручивала в своей голове…
– Донор нашёлся! – выпалил Рома, как только Катька подошла ближе. Его глаза светились, как у ребёнка, нашедшего подарок под ёлкой в гостиной. – Совместимость почти стопроцентная!
Слова застряли у Катьки в горле, она замерла, не веря своему счастью.
– Донор нашёлся! – без умолку твердил Рома, подхватив любимую на руки и закружив её в своих объятиях. – Едем! Сейчас же едем в больницу! Катя, ты будешь жить!
Не в силах вымолвить ни слова, Катька словно пребывала во сне и, лишь оказавшись в салоне автомобиля, поняла, что её щёки и подбородок мокры от слёз.
Дальше всё было как в тумане: больничная кушетка, операционная, врачи, яркая лампа… и темнота. Холодная, липкая тьма. Зловоние и сырость.
Катька поёжилась, натянула повыше пропахшую грязным человеческим телом ткань. Скрипнула дверь, по стенам зашарил спасительный лучик света.
– Я принесла пирог! – прошептал тихий детский голос, затем послышался топот босых ног, бегущих по бревенчатым ступенькам.
По телу Катьки разлилось тепло, голодный желудок заурчал, а из уголка губ стекла слюна. Катька была очень голодна.
– Это тебе, – пискнул голосок. В темноте Катька смогла различить очертания девочки лет семи. Она положила перед Катькой вкусно пахнущий яблоками пирог, завёрнутый в тряпку. – Мама скоро вернётся, я завтра к тебе приду. – Девчонка заволновалась, обернулась назад и убежала, хлопнув дверью.
Лучик света погас, и всё вокруг снова заволокла тьма…
Катька разомкнула слипшиеся веки. Белый потолок, капельница, на стуле рядом, несуразно скрючившись, спит Рома. Голова снова закружилась, и Катька опять провалилась в сон.
– Её зовут Диня. – Свет фонаря был направлен на лицо тряпичной куклы с глазами-пуговицами. – Я сама её на трудах в школе сшила для тебя, – гордо сообщила девчушка. – Тебе нравится?
Катька довольно закивала и вцепилась в мягкое тельце куклы. Кукла ей очень нравилась. Особенно яркие блестящие бусинки, которыми был расшит подол её платья. Так жаль, что, когда погаснет фонарик, их не будет видно…
– Катя, как ты себя чувствуешь? – Рома сидел у самого края кровати и с беспокойством вглядывался в лицо своей невесты. – Дышать не тяжело? – В его глазах мелькнул страх.
Тёмная комната исчезла, уступив место залитой светом палате частной клиники. Катя осторожно вздохнула, чтобы ещё раз прислушаться к своим ощущениям.
– Чувствую, будто у меня на груди гиря… – просипела она и вымученно улыбнулась.
– Дискомфорта при дыхании не ощущается? – спросила стоявшая рядом с Ромой женщина бальзаковского возраста с прищуренным внимательным взглядом, облачённая в светло-зелёный медицинский костюм.