Расплывчатые образы людей живо сменялись пейзажами, те в свою очередь сменялись домами, комнатами и вот, одно из воспоминаний решило задержаться. Раскрывая себя во всех красках. Это был тот самый день… Грегори возвышался надо мной, насмехался, упивался, а после выскребывал свои инициалы.
Все чувства вспыхнули во мне, обрушиваясь, подобно бушующему потоку утаскивая за собой в свои бескрайние глубины.
Пробудившись с первыми лучами солнца, вся в поту и с неугомонным сердцебиением, на дрожащих ногах, я побрела в ванную.
Задержавшись возле зеркала, разглядывая каждую черточку, я словно отгадывала ребус: «Найти отличия». И да, я нашла их. Отныне зеркало отражало настоящую меня – девушку, чья память и душа соткана из множества событий прошлого и настоящего. Удивительно, как увечья прошлого могли отпечататься на мне сейчас. На том самом месте, над ключицей, с рождения красовался крохотный белый рубец. Я провела по нему пальцами, осознавая теперь откуда он.
Но самое главное, ко мне вернулась моя особенность – глаза. Один голубой, другой серый.
– Здравствуй, Карнелия. – Поприветствовав саму себя, я сжала пальцы в кулаки так сильно, что костяшки побелели.
Отныне я больше не могла оставаться в стороне. Теперь вне всяких сомнений, я – неотъемлемая часть этой запутанной истории. Раньше мне никогда не приходилось прятаться за спинами друзей. Вот и сейчас нечего было начинать.
Освобождение Милены, обмен душ, возвращение воспоминаний – это не случайности или жест доброй воли. Нужно действовать смело и решительно. Не верила я Анне до обретения себя, не верила и после.
Надев платье из темно-синего бархата, и накинув сверху накидку, я выскочила из дома.
Свернув на уже знакомую тропу, я взглянула на нее иначе. Да, я узнала это место. Именно здесь, сто лет назад старуха напророчила нам с Клэйтоном несчастья и смерть. Все верно увидела ведьма, так оно и случилось.
– Ну же! – Стуча вот уже с полминуты, в запертую дверь, над которой висела глиняная табличка «Белладонна», мои попытки увидеться с Анной приравнивались к нулю.
– Полчаса. – Раздался позади меня знакомый мужской голос. Импульсивно обернувшись, я оказалась лицом к лицу с одним из самых ненавистных мною людей. – Анна вернется через полчаса. Ушла за травами.
– Клэйтон… – В знак приветствия я сдержанно кивнула головой. Но спрашивается зачем? – Я подожду ее у опушки.
– Погоди. – Стоило мне сделать шаг в сторону, как он удержал меня за локоть. – Ты, правда, все вспомнила?
Что это я вижу в его глазах? Смущение? Неловкость? Видимо я все еще спала. Клэйтон почти не держал меня, поэтому вырваться было не сложно.
– Да. – Гордо вскинула голову я, окидывая его презрительным взглядом. Потянувшись к тому месту, где только что лежала рука бывшего мужа, мне захотелось отряхнуть его. – Куда подевался твой запал? Не ты ли жаждал момента, когда воспоминания вернутся, и тогда я познаю всю боль, что причинила тебе? А, муженек?
Скрестив руки на груди, Клэйтон поднял глаза к небу. Он раздумывал над моими словами.
Воспользовавшись моментом, я принялась разглядывать его. Бардовый сюртук, кожаные штаны в тон, темные волосы, которые он по-прежнему укладывал назад… За столько лет не прибавилось ни единой новой черточки, ни единого седого волоска. Но вот мой взгляд прошелся по шрамам, оставшимся в качестве напоминания о тот страшном кровавом дне. Клэйтон не принял их, как неотъемлемую часть себя, и ненавидел ту, кто сотворила с ним это… Я усмехнулась своим мыслям, отмечая, что с отметинами он стал выглядеть мужественней.
– Я не хочу тебя убивать, Карнелия. Могу я ведь называть теперь тебя так?
– Можешь. – Согласилась я, осознавая, что имя «Лилиана» чуждо мне. Оно никогда не принадлежало мне сполна… оно всецело принадлежало моей матери… – Но что поменялось? Разве не мыслями о мести ты лелеял себя все эти годы?
– Наши отношения с тобой всегда были очень… интересными.
– У нас не было отношений. Меня выдали за тебя насильно. Вот и вся история. – Я поразилась, с каким спокойствием и толикой безразличия произнесла это, когда же внутри меня бушевало нечто совершенно противоположное.
– Ты несправедлива, моя дикарка. Винить кого-то во всех грехах мира есть не меньший грех. Согласись? – Подмигнул он, садясь на ступени перед запертой дверью. – Располагайся… – Указал он на место рядом с собой.
Секунда. Две. Три. Я все же села рядом, отодвигаясь на самый край, чтобы ненароком не соприкоснуться с ним локтями.
– Ты же понимаешь, что у нас не получается диалога? Мы как в той игре, только вместе меча мы перебрасываемся бессмысленными, безответными вопросами. – Я почувствовала, как холодок пробежал по моей спине, и сильнее запахнула накидку. В этой местности было значительно прохладней, либо холод на меня нагонял тот, кто являлся живым его источником.
Сидя на деревянных ступенях, я слушала звуки природы: скрипы деревьев, шуршание птиц и мелких зверей, шум быстрой и ледяной речушки.
