Олаф с факелом в руке кинулся следом. Слишком хорошо зная своего приятеля, Хэймлет не пытался его утихомирить, для этого нужны были неординарные меры. Изловчившись, датчанин выбил пылающий факел из руки Торкланда и даже успел затоптать пламя. За что поплатился мощным ударом в грудь.
— Ухх! — только и смог выдохнуть Хэймлет, улетая в дальний конец пещеры.
— Где ты, стервец, десять Мьелльниров тебе по голове и Гунгнир в печенку! — орал Олаф, ища в потемках датчанина, по пути избивая каменные стены и абсолютно не заботясь о том, что может ненароком попасть по спасенным Хэймлетом хирдманам.
— Эй ты, рыжий увалень, — раздалось из темноты, — какой йотун вселился тебе в голову? Для чего я спас тебя и твоих людей от верной смерти? Для того, чтоб ты сейчас пришиб и их и меня?
— Ты еще смеешь спрашивать, какого йотуна я гневаюсь, датский гамнюк? — проревел Олаф. — Ты забыл, как жег мои города?
— Ах вот оно в чем дело! Я и не думал, что ты, Олаф, стал так щепетилен по отношению к керлам. К тому же я не грабил твои родовые владения в Урмании, я разорял лишь саксонские земли, а то, что ты сейчас здешний король, так это дело временное. Кто здесь только не успел побывать королем! И потом, как мне рассказал Элръер Светловолосый — помнишь такого? — после того как ты, Олаф, не застал меня в Дунленде и, нахамив моим домочадцам, отплыл не очень далеко от столицы, ты, не утруждая себя дорогой до Франкленда, тут же выжег десяток датских поселений. Но заметь, я тебе этого даже не вспомнил.
— Но я как ненормальный гонялся за тобой по всему побережью, а ты, нет чтобы выйти в открытый бой, постоянно ускользал и нападал исподтишка. К тому же в саксонских деревнях называл себя королем! — возразил Торкланд.
— Ну и что? Тебе от этого хуже? Между прочим, я делал это специально, чтобы оторвать тебя от проблем, которые засосали тебя за три года, словно болота Пиктской пущи. Если бы мне не удалось как следует разозлить тебя, ты бы вернулся в свою резиденцию и занялся государственными заботами, то есть выколачиванием денег из своих керлов, и так обобранных до нитки. А теперь ты снова на свободе, и мы вместе!
Да, это был серьезный аргумент, и Олаф задумался. Теперь, когда опасность вроде бы миновала, приключение казалось ему весьма забавным.
— Ладно, датчанин, так и быть, признаю, мы квиты. Но если бы три года назад Локи не толкнул меня в отместку Элръеру ограбить дунлендское побережье, я бы тебе сейчас выставил счет. — Торкланд потряс кулаком в свете факела, зажженного Хэймлетом.
— Объясни мне хоть, дорогой мой, за каким йотуном тебя понесло в это забытое богами место? — спросил вконец остывший Олаф.
— Ну, как ты успел убедиться, богами-то, к сожалению, оно не забыто. Они сюда развлекаться спускаются. Но притащился я сюда совсем не зря…
Хэймлет не успел договорить. Пламя задрожало. Торкланд почувствовал, как земля уезжает из-под ног. С потолка посыпались камни.
— Эй вы, все за мной! — крикнул Хэймлет и кинулся к одной из нор, пробитой в стене. У самой дыры он обернулся: — Это асы разрушают гору. Я забыл тебе сказать, Олаф, что от Дикой Охоты нельзя скрыться, если они уже взяли твой след.
— Ну тогда к чему это все? — удивился Торкланд. — Дал бы мне спокойно умереть там, на вершине, и сам бы остался жив.
— От Дикой Охоты нельзя нигде скрыться, кроме одного места, которое я знаю. Пойдем, это здесь недалеко. — Хэймлет хитро усмехнулся и нырнул в отверстие. Торкланд поспешил следом, так как в пещере начался настоящий обвал.
Гора продолжала неистово трястись, и узкий каменный грот, через который приходилось ползти людям, грозил вот-вот завалиться. Но, к великому удовольствию Торкланда, ползание надолго не затянулось, проход был невелик, и в скором времени конунг увидел фосфоресцирующее свечение пиктского леса.
Каблуки сапог впереди ползущего Хэймлета наконец исчезли, и Олаф выкатился наружу. Он присел за кустами рядом с датчанином, поджидая остальных. Гора бешено тряслась, осыпая товарищей мелкими камешками и комьями земли. Благо с этой стороны склон был более пологий и не скалистый. В небе, над самой головой, вспыхивали молнии и били по вершине, вызывая новые сотрясения. Совсем рядом с людьми после очередного толчка громко зашуршало, и большой пласт почвы медленно сполз вниз, обнажив каменистую породу и чуть не похоронив Торкланда. Хэймлет вовремя отдернул друга.
Наконец все хирдманы благополучно покинули нору и присоединились к вожакам.
— Все, четверо, — сказал Хэймлет, указывая на последнюю выползающую фигуру и загибая указательный палец.
— Нет, не все, — возразил Олаф.
В этот момент из грота показалась клыкастая волчья морда.
— Вот теперь все, пятеро, — подытожил Торкланд, загибая на руке Хэймлета последний, большой палец.
