За воротами монастыря послышался конский топот, резкий, гулкий. Было ясно — верховой торопил коня. Иона невольно поежился. Подумал — не гонец ли из Переяславля? Если да, то с какой вестью? Хорошей ли, дурной ли? Однако, в любом случае — с важной вестью. Ибо по мелочам Иону не отвлекали от его духовного делания.
Оглянулся — Глеб Логвинов. Мельком подумал: не отослать ли стольника обратно, не выслушав? Но если отослать его за ограду, не станет ли это самоугождением себе? Самоугождение, когда мы стремимся, чтобы все было по-нашему, а не как угодно Богу, непременно даст в душе разлад и немирье, обернется разочарованием. Нет, уж лучше выслушать боярина, с какой бы худой вестью он ни явился, смело принять её в себя, в свой ум и свое сердце, а уж потом, дабы восстановить в своей душе мир, попытаться собрать разбегающиеся помыслы. И вернуть себе молитвенный дух.
Меж тем боярин подошел к нему. Был озабочен. Поклонясь и коснувшись рукой земли, доложил — в Солотчу, к князю Олегу Ивановичу, вот-вот приедет князь Юрий Святославич с челобитьем. Велит ли государь принять смоленского гостя в обители?
Иона хотел мягко поправить боярина, что здесь, в монастыре, он не государь, а инок. И потому к нему следует обращаться как к иноку. Но в нем уже пробудился интерес к тому делу, с каким прибывал к нему зять, и он просто осведомился:
— С каким челобитьем ко мне едет князь Юрий Святославич?
Стольник ответил, что не ведает. Знает лишь, что нынче о полдень приехали в Переяславль смоленские бояре, и Юрий Святославич, взволнованный их приездом, долго с ними о чем-то совещался.
Иона подумал и сказал:
— Что ж, пусть, как прибудет, подождет у ворот, а я попрошу у настоятеля соизволения принять князя Юрия у меня в келье.
Иона хотел было ещё спросить боярина, каков ныне Юрий Святославич здрав ли, бодр, деятелен? Не предается ли унынию, как это порой с ним бывает, или, напротив, не предается ли излиха веселью и гулянию? Но пора было уже на службу, и Иона, сотворив перед дверьми церкви крестное знамение и положив земной поклон, вошел в храм. В храме попытался сразу же отогнать от себя отвлекающие от молитвенного духа помыслы. Но отогнать удалось не в один миг, а лишь исполнив все должные правила поведения в церкви — встал посреди перед царскими вратами и положил три поясных поклона с молитвой, в которой просил Бога очистить его, грешного; затем поклонился на обе стороны братиям, мысленно прося благословить его и простить…
Спустя какое-то время в Солотчу рысью въехал с небольшой свитой князь Юрий Святославич. Его крепкое, с мужественными чертами, носатое лицо было озабочено; в то же время в черных страстных глазах светился отблеск какой-то надежды.
Саженей за триста от монастыря его встретил рязанский боярин Глеб Логвинов.
— Ну, что? — нетерпеливо спросил Юрий Святославич.
— Примет, — кратко ответил Глеб.
Лицо Юрия Святославича просияло.
— Слава Богу, — сказал он. — Мой тесть не любит, когда его беспокоят в обители.
Юрий Святославич стал старшим князем земли Смоленской после того, как его отец, Святослав Иванович, собрав большое войско, попытался отвоевать у Литвы захваченный ею некогда город Мстиславль. В яростном бою с литовинами смоленские ратники потерпели поражение, князь Святослав Иванович погиб, а двое из его четырех сыновей, Юрий и Глеб, попали в полон. Глеб был увезен в Литву, а Юрий, храбро дравшийся в бою и получивший ранение в голову, был посажен на смоленский стол из руки победителей — литовских князей Ольгердовичей — как зять их сестры, рязанской княгини Ефросиньи. От Юрия Святославича потребовали клятвы быть верным данником и подручником литовских князей, но Юрий клятву не сдержал — вел княжение независимо, надеясь, что, в крайнем случае, его выручит рязанский тесть.
Меж тем в Литве наступили перемены. После длительной междоусобицы Ягайлы и Витовта они помирились, и Витовт получил от польско-литовского короля Ягайлы литовский престол вместе с титулом великого князя. Крутой на расправу Витовт, видя, что Юрий Смоленский непослушен Литве, привез из Литвы полоненного Глеба Святославича, посадил его на смоленский стол, а смещенному с него Юрию дал в удел Рославль. Передел власти и уделов посеял среди четырех братьев Святославичей жгучую рознь. Юрий, оставив семью в Рославле, подался в Рязань к тестю просить его помочь ему восстановиться на смоленском столе. Князь Олег, ведая о расстановке сил в Смоленске и о силе самого Витовта, предпочел не спешить с военным походом — выжидал.
