Греки сопротивления не оказывали. Что неудивительно. Слишком велика была сила, валом катившая на них. А ведь русы – это не болгары! Узнав о грозящей стране опасности, император Лев, приняв королевскую позу, раскатисто зарычал на весь тронный зал, удивляя придворных своей необузданной яростью: «Пусть эти русы только посмеют вторгнуться в пределы нашей славной державы! Я с ними расправлюсь так, что у них навсегда пропадёт желание нападать на нас!» Этим рыком, собственно, и закончилось. Вся беда была в том, что глава государства Лев Философ умел лишь давать наставления, а не сражаться, ну а уж если дошло до сражения, то лучше не с русами, а с церковными служителями. По крайней мере, это безопаснее. Лучшая атака – это оборона, а ещё лучше – глухая оборона. Так мудро решил Лев. Поэтому русское войско уверенно и без потерь продвигалось прямо к Константинополю. Момент для атаки был выбран удачно. Императору, как вы помните, хватало забот. И эта война была, скорее всего, не последней, поэтому сейчас Лев должен был дорожить каждым солдатом. Олег учитывал все эти обстоятельства. Даже когда русское войско подошло вплотную к городу, Лев не рискнул выйти ему навстречу.
Когда русские корабли появились пред Константинополем, говорит предание, то греки замкнули гавань, заперли город. Это было самое действенное и смелое из того, на что был сейчас способен философски настроенный Лев. Перегородив цепями гавань, он надеялся поставить перед Олегом и его войском неразрешимую задачу.
Суд – это старорусское название гавани Золотой Рог в Константинополе, отделявшей столицу от её предместья Галаты. На берегах бухты стояли мощные каменные башни, между которыми в случае надвигающейся опасности и натягивалась огромная железная цепь, наглухо закрывавшая вход в гавань. В мирное время эта цепь, похожая на огромного ленивого морского змея, покоилась на дне моря и спокойно дремала до того случая, пока в ней не возникала необходимость, тогда она неспешно и тяжело поднималась из морских пучин и преграждала врагу дорогу. Если кто-то считает такое препятствие смешным, то глубоко ошибается. Преодолеть сопротивление такого монстра судам Олега было не под силу, нечего было и пытаться, поэтому логичнее было попытаться её обойти.
Её не сумели разрушить даже турки, осаждавшие и завоевавшие Константинополь в 1453 году. Когда османский султан Мехмед II пытался прорваться со своим флотом в гавань Золотой Рог, вход перегородила всё та же самая, знакомая ещё Вещему Олегу цепь. Прорваться сквозь неё турецкие корабли так и не смогли. Чтобы преодолеть это грозное препятствие, турки перетащили волоком по сухопутной дороге целую эскадру.
Долгое время, до самого начала ХХ века, фрагменты этой устрашающей цепи хранились в оружейном музее Стамбула как напоминание. Это простое и в то же время надёжное защитное сооружение было создано ориентировочно в конце VII – начале VIII века. Один из византийских источников упоминает о нём под 717 годом. О громадной цепи, защищавшей Константинополь от любого вражеского флота, упоминает и древнеисландская сага, воспевающая подвиги Гаральда Сурового, зятя Ярослава Мудрого.
То, что эта самая легендарная цепь и по сей день вызывает столько разговоров, отнюдь не случайность. С суши столица Византии ограждалась двойной высокой крепостной стеной, она была практически недоступна для осаждающих город «варваров». Цепь охраняла самую уязвимую точку города. По мнению Грюмеля, в VII веке Константинополь не имел стен вдоль берега Золотого Рога: вплоть до арабских нападений VIII века никто не угрожал столице с моря, и в такой стене не было надобности. А то, что построили позже, всё равно не добавило надёжности. Если цепь преодолеть, то городу можно сделать с этого направления очень больно. Но цепь, какая бы мощная, верная и надёжная она ни была, всего лишь неодушевлённое препятствие. Она не могла полностью решить все проблемы византийцев и уж тем более отвести надолго угрозу. Цепь лишь создавала определённые неудобства для противника, которые приходилось преодолевать. Олег же был из тех, кого такие препятствия надолго не могли остановить. Убедившись лично, что вход в гавань Золотой Рог надёжно перегорожен цепью и его флоту не прорваться, князь нисколько не смутился.
Олег, не тратя времени даром, нанёс удар в другом месте. Там, где его могла остановить только армия, и туда, где он не ожидал упорного сопротивления. Прямого штурма Константинополя он не планировал вовсе.
– Незачем нам тратить силы на взятие города, – говорил Олег своим воеводам. – Не сумасшедшие же они, чтобы надеяться выстоять. Иначе мы разрушим всё вокруг столицы. Я думаю, совсем скоро мы с ними договоримся.
