У меня в «специальных районах» вообще сбор вторсырья был налажен хорошо: и на мозги населению капали чуть ли не по двадцать четыре часа в сутки, и всю необходимую инфраструктуру создали. Везде стояли отдельные контейнеры «для бумаги», «для стекла и металла», «для пластмассы» и, на что народ пришлось особенно серьезно настраивать, «для пищевых отходов». Вот что такое «ядовитые отходы», людям почему-то долго объяснять не пришлось, всякие батарейки, изделия со ртутью внутри и прочее народ честно складывал в нужные контейнеры, даже несмотря на то, что такие не на дворовых помойках ставились, а в магазинах. А вот то, что очистки и объедки лучше выкидывать в специально отведенные контейнеры, народ долго не понимал. И только после того, как по местному телевидению стали каждый лень крутить «рекламные ролики» о том, что пищевые отходы не скармливаются свиньям, в перемалываются и отправляются в метановые танки, народ «проникся». Хотя на самом деле в эти танки отходов отправлялось очень немного, в основном ими кормили червей на «червяковых фермах»: рост урожаев при добавлении в землю «продукции» червяков оказался настолько заметным, что этим аграрии занялись уже всерьез. И не только аграрии, инженеры тоже подключились — но пока на таких фермах основой был все еще ручной человеческий труд…
Все же я действительно стала «отличным руководителем»: как там, «а если начальник заболел, запил или помер, наконец, но никто этого не заметил и все по-прежнему работает, то он отличный начальник». Дед у себя в Брянской области очень неплохо потрудился, по «новой системе» уже больше половины сельских хозяйств в области работать начали. Да и в соседних областях тоже кое-кто приступил к переходу на «прогрессивную форму управления». А со смолянами он вообще договорился о том, что планируемая АЭС будет строиться не в Брянской, а в Смоленской области. Что было в принципе понятно: специалисты Средмаша там площадку для станции подобрали еще весной шестьдесят четвертого, и по их словам, она была чем-то сильно лучше той, которую сначала выбрали на Брянщине. И строящийся город там назвали для меня знакомо: Десногорск. Хотя с названиями городов сейчас все вообще было… несколько странно.
В самом конце пятидесятых (как мне Лена сказала, после предложения какой-то городок на Владимирщине, а, возможно, и сам Владимир назвать «Патоличевском») было принято совместное постановление ЦК и Президиума Верховного Совета — и «все населенные пункты, названные именами революционеров», переобозвали обратно по-старому. Кроме Ленинграда, Ульяновска и населенных пунктов, названных в честь товарища Сталина. А новые города с такими названиями и имена получили новые, причем таким названия точно придумывали в сильной спешке, как, например, Приозерному. А еще одновременно с этим высланным «по национальному признаку» гражданам из ссылки разрешили уехать куда сами пожелают — правда, далеко не всем. Поволжские немцы получили «свободу передвижений» без ограничений, крымским татарам разрешили переселяться куда угодно, но только не обратно в Крым. Но для всех «переселенных народов», высланных во время и после войны, действовали еще и персональные ограничения: оказывается, НКВД вплоть до начала шестидесятых не прекращало расследований того, что эти «народы» натворили, и составили обширные персональные списки граждан, «сотрудничавших с оккупантами» — и таким «сотрудникам» ссылка осталась пожизненной…
Результаты такой «объявленной свободы» меня немного удивили: немцы в подавляющем большинстве никуда «возвращаться» не стали, чеченцев обратно в горы вернулось около половины (о чем многие, мне кажется пожалели, иначе бы не разъезжали по стране, чтобы на стройках денег заработать), а большинство прочих народов стали потихоньку расползаться по Сибири и Дальнему Востоку: чтобы где-то жить, нужно было все же и работу найти, а и на «прежних местах», и вообще в Европейской части требовались лишь люди с какой-то профессиональной подготовкой. То есть на шабашки ездить было можно, но вот постоянную работу для них найти почти нигде не получалось — а за Уралом стало довольно много именно «постоянных строек», и там «всех брали». Тоже с определенными ограничениями, тут уж КГБ следил, чтобы не образовывалось «национальных анклавов», так что там развивался настоящий «интернационал» — и развивался он вместе с бурно растущей промышленностью.
