— Светик, не кипятись, — вмешался Николай Семенович, — мы твою позицию знаем и даже понимаем… иногда… спьяну. Но и ты нас пойми: технологии перспективные, станки, машины, трактора — это по государственной линии проходит и людям это понятно. А вот смена… доработка системы управления — это вопрос все же идеологический. А идеологией у нас все же партия занимается.
— Занимаются конкретные люди, потому что партия — это не людь, а толпа, верящая в какую-то идею. И раз уж конкретный людь у нас как раз Пантелеймон Кондратьевич, то… я не буду кипятиться. Я пойду сейчас домой, остыну, и дня через два мы с вами — как два конкретных человека — внимательно и подробно обсудим, чего вы — и тут я имею в виду лишь вас двоих — хотите от товарища Кима получить. И что ему дать, конечно.
— Договорились, — спокойным голосом ответил Пантелеймон Кондратьевич, а Николай Семенович задал еще один вопрос:
— Светик, а твое управление эти полгода без товарища Сувориной-то продержится? Потому что, насколько я знаю, пока тебя не было, она на себя взяла руководство Комитетом.
— У нее тоже есть подготовленные замы, а причем тут она?
— Все знают… многие знают, что она работает твоим секретарем, и если она тебя будет сопровождать, это вопросов не вызовет. А о том, что она носит генеральские погоны, знают немногие. Ким — знает, и просил ее тоже откомандировать, чтобы она поделилась опытом… определенным. С ней вопрос уже согласован, но не скажется ли это отрицательно на работе?
— Понятно. Не скажется. Пойду тогда чемоданы собирать и переоденусь во все чистое… значит, Пантелеймон Кондратьевич, мы встречаемся в понедельник? Вам во сколько удобно?
Времени до сентября было много, так что я занялась «обычными» делами. То есть планированием новых работ, которых, к моему удивлению, набежало довольно много. То есть набежало много новых изобретений, которые нужно было где-то как-то внедрять для извлечения из этих изобретений ощутимой пользы, а для этого предстояло и много новых предприятий выстроить. И мне предстояло придумать, где эти предприятия размещать — а для этого прежде всего нужно было выяснить, где с электричеством для новых заводов и фабрик проблем не ожидается. Поэтому я сначала отправилась поговорить к товарищу Первухину, и от него узнала очень много нового и интересного.
Прежде всего, он меня порадовал тем, что в Волгодонске, где я и предлагала, в режиме ошпаренной кошки начал строиться завод, на котором будут делать атомные реакторы. Правда, там завод стали строить вовсе не потому, что я сказала, а потому, что место было «в транспортном отношении» самым оптимальным: реакторы почти куда угодно можно было и по воде доставить, да и все сырье и полуфабрикаты на него судами поставлять сильно дешевле — впрочем, железная дорога там тоже имелась и ее из виду не упустили, конечно. Официально строящееся предприятие назвали «Волгодонским заводом тяжелого машиностроения», а «режим» строительства, точнее мое к нему отношение объяснялось просто: еще даже технического проекта завода не было, а стройка уже началась. Правда, строился пока лишь жилищный комплекс — но вот его строили так, что уже следующей весной в крошечном пока городишке, в котором с трудом проживало около двадцати тысяч человек, смогли бы разместиться уже более пятидесяти тысяч. Причем — «со всеми удобствами», то есть строились не только дома, но и больницы, школы, детские сады. И даже про Дворец культуры не забыли — а если, как сказал Михаил Георгиевич, до осени и проект завода разработают, то уже через четыре года можно будет ожидать, что завод корпуса реакторов начнет выпускать. Причем завод планировалось построить мощностью от пяти до трех ректоров в год, в зависимости от типа этих реакторов. То есть ВВЭР-500 он должен был делать по пять штук в год, но уже началась разработка реакторов вдвое большей мощности…
