И на «местную энергетику», ведь наличие большого количества «дармовой энергии» «соц» заметно улучшает, да и «культ» прилично при этом поднимается. Закопавшись в бумажки, я с приличным удивлением выяснила, что, допустим, резкое увеличения производства холодильников и стиральных машин специально не планировалось — потому что, кроме всего прочего, в городах (в большинстве городов) просто электричества бы не хватило на поголовную «холодильникизацию». На дворе уже шестьдесят четвертый год — а норма отпуска электричества населению устанавливалась в размере трехсот ватт на семью в вечернее время и менее ста двадцати в дневное. С пуском ГЭС на Волге и нескольких крупных ТЭЦ вокруг Москвы ситуация немного улучшилась — но лишь немного, Окская ГЭС все еще оставалась единственным источником электричества в трех районах Рязанщины. Один мегаватт на три района! Понятно, почему колхозы строили свои электростанции на пятьдесят киловатт: на колхозную ГЭС лимиты не распространялись и хоть сколько-то на освещение в деревне получить можно с такого гиганта сельской энергетики…
К моему большому удивлению, у меня отношения со Средмашем уже начиная с середины февраля наладились настолько, что их можно было даже назвать «дружескими». Не «дружественными», а именно дружескими, и не только с новым министром. Оказывается, Первухина на предприятиях Средмаша уважали куда как больше, чем Славского, да и разбирался он в проблематике министерства получше прежнего начальника — а потому он очень хорошо понимал, чего делать просто не нужно. Насчет токамаков ему вполне хватило примерно получасовой беседы со мной — и вопрос о безумном финансировании этой программы был закрыт окончательно. Зато он серьезно поддержал мою идею по строительству новых атомных электростанций, а в этой струе он согласился с моим предложение существенно расширить сразу пять управлений собственного министерства. То есть с управлением капитального строительства и планово-экономическим (да и с жилищным отделом, который в министерстве был сам по себе) ни у кого даже вопросов не возникло, а вот по управлению энергетического оборудования и управлению рабочего снабжения у «сторонних организаций» вопросов возникло много. Но на эти вопросы никто даже отвечать не собирался: со времени создания еще Спецкомитета структура подчинения Средмаша была исключительно простой: все министерство подчинялось непосредственно министру, который по своей деятельности отвечал исключительно перед Предсовмина лично. То есть передо мной Михаил Георгиевич не то что отчитываться не был обязан, он даже информировать меня о своей работе должен не был — но «исторически сложилась» немного иная практика. Николай Александрович, сам мало в атомной промышленности понимающий, делегировал свои полномочия в этой части на Николая Семеновича — и все как-то привыкли, что отчитываться нужно перед «Первым зампредом», а вовсе не перед товарищем Патоличевым. И когда у нас с Николаем Семеновичем кресла под седалищами руководство страны поменяло, «ответственность» застряла в должностях, а не последовала за персоналией. Николай Семенович по этому поводу лишь с облегчением вздохнул (все же образования ему для руководства такой отраслью не хватало и он это прекрасно понимал), а я — я вздохнула, и тоже с облегчением, по иному поводу: у меня в «девятке» появился единомышленник, причем единомышленник «богатенький»…
С Михаилом Георгиевичем я быстро договорилась о создании в рамках Средмаша нового управления, уже по атомной энергетике, и еще одного, занимающегося производством оборудования энергетического:
— Такое управление, Михаил Георгиевич, вам абсолютно необходимо. Потому что то, чем занимается Минэнергомаш, вам просто не подходит: там стараются делать турбины под сверхкрический пар высокого давления, а у вас с атомного ректора что идет? Полсотни атмосфер и меньше двухсот пятидесяти градусов — и все, что у них сейчас из готовых проектов имеется, для атомных станций просто не подходит. В Воронеже-то воткнули турбину, которая в принципе способна и четыреста мегаватт выдать, но на таком паре она едва вполсилы крутиться может — а это напрасно выкинутые деньги. То есть не то, чтобы совсем уж напрасно, но я тут поговорила с грамотными энергетиками из своего Комитета, и они считают, что под атомный пар турбину на двести мегаватт можно было бы сделать раза в полтора дешевле.
— А эти ваши грамотные энергетики, они сами-то такую турбину разработать могут или просто языком впустую мелят, воздух сотрясают?
— А я как раз об этом и говорю: мне, то есть комитету, этих энергетиков просто занять нечем, мы же у себя занимаемся разработкой очень передовых электростанций, дровяных и соломенных — а вот вам такие специалисты весьма бы пригодились. Но сразу хочу предупредить: у меня специалисты привередливые, им и жилье сразу подавай приличное, и прочие блага жизни… по-хорошему, лучше где-нибудь от Москвы подальше.
— А почему подальше? Они вам чем-то насолили?
