Хотя… если разобраться, то и у меня в Комитете именно «клановый» подход использовался: тот же дед, или Игнат… то есть товарищ Буров Александр Петрович — они-то получили свои нынешние должности исключительно потому, что «я их хорошо знала», а дед вообще для меня шел за «ближайшего родственника». Так что катить бочку на министров за то, что они расставляли на посты в своем министерстве людей, хорошо им знакомых, было бы в корне неверно — но вот то, что после такой расстановки некоторые министры за «своих» людей явно отвечать не собирались… Даже не так: с таких «друзей и знакомых» министры работу все же стребовали в полном объеме, но вот то, что они этим своим ставленникам позволяли различные вольности, причем зачастую выходящие уже за рамки законов, было, мягко говоря, неверным. Но и «поймать на горячем» таких товарищей было не очень просто, так как отчетность тут шла строго по внутренней вертикали системы управления, и со стороны чаще всего было просто не видно, что творилось в министерской «глубинке». Но если правильным образом изменить систему управления…
Саму иерархичность системы я, конечно, менять не собиралась, так что правильнее было бы сказать, что я решила изменить «систему управления и контроля», причем с некоторым упором на контроль. Однако, чтобы этот контроль осуществлять, требовалось и многие «управляющие процедуры» серьезно так поменять, иными словами, «наполнить старую схему управления новым содержанием», причем полностью. И я занялась — внешне неторопливо, но, по сути, очень быстро — изменением системы «внутриотраслевого документооборота». Под очень благовидным предлогом снижения вероятности ошибок в отчетной документации. И для внедрения такой системы у меня было уже практически все готово. То есть в СССР было почти все готово, потому что в одиночку Комитет с такой задачей точно бы не справился. Но имея за спиной поддержку (технологическую) всего Советского Союза…
А также поддержку со стороны мужа: Сережин институт очень неплохо потрудился, создавая крайне нужные системные программы. И со стороны настоящего монстра советского (да и мирового) программирования заведующего кафедрой кибернетики в МИФИ товарища Кузина. У меня когда-то работал выпускник этой кафедры, и он рассказывал, что еще в шестидесятых под руководством Льва Тимофеевича была разработана настоящая система ИИ: эта системы, обрабатывая диагностические данные по раковым пациентам, выдавала рекомендации для врачей по выбору оптимальных схем лечения. Однако тогда систему в работе применять не стали: у Кузина отец попал в Онкоцентр и его система сообщила, что выбранный врачами способ неминуемо приведет к смерти пациента и предложила альтернативу, которая могла пациента все же вылечить. Однако врачи решили проигнорировать выводы «бездушной железяки» — и отец Кузина умер именно в предсказанный системой день — и руководство Онкоцентра навсегда прекратило сотрудничество с МИФИ. Но это произошло (если мне не наврали, но я ее проверила и вроде бы информация была достаточно достоверной) «в другой истории» — а сейчас команда Кузина разработала систему управления документооборотом (по составленному лично мною техзаданию) — и вот эту систему (написанную на разработанном Сережей языке, кстати) я и начала «постепенно внедрять».
И тут «постепенность» означало лишь то, что устанавливаемые на всех предприятиях компы пока еще не объединялись в одной сети — но вот передача копий всей документации в вышестоящие учреждения на тех же дискетах сразу подразумевалась, так что теперь и в Совмине доступ (хоть и «отложенный») к любому документу любого предприятия должен был появиться, причем очень скоро. Но в любом случае все это было делом хотя и скорого, но все же будущего — но суровое настоящее тоже требовало внимания. Причем не только по части предприятий оборонного комплекса: даже самым крутым атомным инженерам или компьютерным гениям всех времен и народов для того, чтобы работать, нужно было сытно и питательно есть разную еду, и желательно три-четыре раза в сутки. И поэтому я занялась и руководством сельским хозяйством. То есть, конечно, подменять собой Минсельхоз я не стала, но протолкнула примерно за месяц до посевной через Совмин постановление о проведении очередного «эксперимента», причем сразу в трех областях. Точнее в двух областях и одной совершенно автономной республике: в областях Брянской и Рязанской, а в республике, понятное дело, Башкирской.
