До позднего вечера (и, вроде бы, даже ночью) поезд неторопливо полз вдоль берега моря, причем большей частью его тянули паровозы. А когда я проснулась, то увидела в окнах горы, и «моя» переводчица Магай Хён, которая была единственной в группе «без погон», а представляла корейский МИД, с гордостью сообщила, что мы едем по новой, всего лишь этим летом выстроенной дороге, соединяющей восточное и западное побережья страны — и было видно, что гордость эта не показная и не напускная, девушка действительно гордится тем, что в стране выстроили эту дорогу. Одноколейную, и настолько горную, что — я в окне это увидела на очередном крутом повороте — поезд тянул паровоз и вместе с ним дизельный локомотив, очень напоминающий советские маневренные тепловозы. Но все же поезд ехал — и спустя еще часа четыре приехал в Пхеньян, где на вокзале нас встретил лично товарищ Ким Ирсен…
Конечно, это великая честь быть встреченным самим товарищем Кимом — но мы все так за дорогу измотались… Впрочем, товарищ Ким это и сам понял — то ли по моему виду, то ли по собственному опыту знал, каково это прокатиться от Москвы до Пхеньяна, так что он всего лишь произнес приветственную речь (слава богу, очень краткую), рассадил нас по автомобилям (нам подали чуть ли не десяток больших лимузинов, причем для меня вообще «Чайку» откуда-то пригнали) — и мы отправились «в выделенную мне резиденцию». Совсем недалеко от столицы выделенную — и все мы, с огромным удовольствием быстро поужинав, отправились отсыпаться «на твердой земле». Потому что уже завтра с утра всем предстояло приступить к работе, и работа ожидалась очень непростой. Вот только я не ожидала, насколько мои ожидания оказались приуменьшенными…
Десятое сентября выпало на пятницу, и всем нам (я имею в виду и советской делегации, и переводчицам) пришлось в этот день впахивать по полной: утром привезли два грузовика с нашим багажом, а потом эти грузовики еще по четыре рейса со станции проделали. Все же барахла мы с собой захватили очень немало, если даже не считать ручную кладь (то есть по четыре-пять немаленьких чемоданов на человеко-рыло), то им были полностью забиты два багажных вагона. И все это нужно было правильно разместить — так что особо отдохнуть ни у кого не получилось. Но уже то, что мы теперь не тряслись запертыми в тесных вагонах, все воспринимали как маленькое счастье.
От тяжелой физической работы были освобождены всего двое: Вася и Ника, и мне показалось, что у Ники работенка была даже потруднее, чем у всех остальных. Потому что сын мой тут же бросился изучать дом и окрестности, а его шустрость все же была заметно выше, чем у не самой молодой учительницы на пенсии. Впрочем, все закончилось достаточно мирно, к вечеру все вещи были распиханы по местам — то есть мы перестали о них спотыкаться на каждом шагу, и в целом все были готовы уже в субботу приступать к «настоящей работе», хотя в чем будет состоять их работа, ясно представляли лишь Лена и три ее сотрудницы. И даже я представляла это весьма смутно: у меня в Москве был, конечно, определенный инструктаж — но он состоял в основном из «благих пожеланий», а детали мне было поручено «прояснить на месте».
Дом нам выделили замечательный. Я думаю, что это было чье-то поместье, которое случайно во время войны не разбомбили, и не разбомбили в том числе и потому, что стоял он на отшибк и вокруг, кроме небольшого сада с яблонями и грушами, ничего на пару километров вообще не было. То есть имелась деревушка в полукилометре, но ее даже видно не было, поскольку дом с трех сторон окружался горами — но даже эту небольшую деревушку в войну, как мне сказала Магай Хён, в войну полностью снесли: янки вообще бомбили все, что видели, а южане, захватив какую-то территорию, тоже сносили на ней все строения. Но этот дом не тронули, а недавно (что было хорошо заметно) в него провели электричество, доставшееся заодно и деревушке, на заднем дворе поставили большую цистерну…
Потому что на днях должны были еще подъехать наши машины из Союза, причем исключительно «Камы» (мне — отдельно везли «Каму-Яхонт»), а они работали минимум на восемьдесят восьмом бензине. В Корее же, хотя и имелся небольшой нефтеперерабатывающий завод, производился бензин максимум семьдесят второй, так что для нас была устроена небольшая «бесплатная заправка» во дворе, бензин для которой тоже должны были из СССР возить…
А пока автомобилей не было, нам предоставили «казенные», две «Победы» и четыре «газика». Но машины пока просто во дворе стояли: ехать было некуда да и разрешений на вождение нам пока не дали. То есть какие-то корейские разрешения, аналог наших прав — а без них даже за руль садиться «не рекомендовалось». И я обратила внимание, что кореянки к этому относились исключительно серьезно.
