Однако эти остановки позволили лишь мне как-то отвлечься от изматывающей душу дороги, а остальные-то просто сидели в поезде! Ну, разве что ноги вышли размять да по пристанционному рынку походить. Так что когда поезд доехал, наконец, до Владивостока, все сильно обрадовались. Хотя и немного рановато: вагоны «правительственного» поезда были сделаны на совесть, а совесть у его создателей была очень крепкая. Как и крепление вагонных тележек, поэтому дальше именно этот состав ехать уже не мог. То есть технически он мог доехать до станции Хасан — но тогда на другой поезд пришлось бы там пересаживаться, а с тем багажом, которым я нагрузила аж два вагона, это было бы крайне неудобно. Потому на другой поезд мы пересели как раз во Владивостоке — но пересадка заняла всю полдня и всю ночь (то есть за ночь багаж в другие вагоны перетащили), так что народ все же от вагонной тоски отвлекся. Девушкам местные власти устроили довольно интересную экскурсию по Владивостоку (они мне потом рассказали, что экскурсия было очень интересной), запасы багажа, точнее, «ручной клади» прилично так выросли. И запасы на кухне тоже: на завтрак Ника нам сготовила (причем не нам двоим, а все команде) что-то рыбное и обалденно вкусное, а после завтрака поезд не спеша отправился дальше.
Причем пассажиров в поезде тоже прибавилось: во Владивостоке нас уже ожидала «встречающая группа» корейских товарищей. Или, все же, «подруг»: вероятно людям Кима сообщили состав нашей делегации и он отправил нас встречать тоже «девичью команду» из двадцати человек, по одной девушке, которая должна была помогать каждой нашей во время визита. Официально их нам представили как сотрудниц местной «службы переводчиц», но Лена их очень просто «вывела на чистую воду»: все же мастерство не пропьешь. Взаимное знакомство она устроила в вагоне-салоне, уже после того, как состав из Владика выехал, и представилась «своей» помощнице просто: «Генерал-майор КГБ Суворина Елена Николаевна» — а та, что ли от растерянности, то ли просто ради «соблюдения субординации» сообщила, что она — капитан госбезопасности Ри Минчжон. Вероятно, Лена что-то специально для своей работы выучить успела, так что она уточнила, как правильно: Минчжон или Мин Чжон: оказывается, это «совершенно разные имена». А я этого и не знала…
Остальные «переводчицы» тоже представились «по званиям», и все остались довольны. Хотя из госбезопасности оказалось только четверо девушек, еще десять были именно военными переводчицами, а остальные служили офицерами Народной милиции. И капитан Ри была в группе старшей по званию, остальные числились лейтенантами.
Я тоже была довольна: все же и про имена кое-что «из прежней жизни» помнила, ведь уже успела в Северной Корее побывать, хотя и «сильно позже» — и меня тогдашний «сопровождающий» специально инструктировал, как «правильно имена записывать буквами». Правда, он особо подчеркнул, что корейцам относительно безразлично, как их имена пишутся на кириллице, ведь все равно «получается хотя и похоже, но все равно не точно», а вот к написанию имен латиницей они очень трепетно относились.
Я вообще очень много про Корею знала, и даже корейский язык немного успела изучить — главным образом по популярной литературе. Знала слово «чучхе» и понимала, что оно означает, знала, что старушек там называют «аджума», еще знала слова «чоболь» и «ханыль» — правда, что последнее означает, я если и знала когда-то, то давно уже забыла. Но не очень-то и хотелось: все предоставленные нам помощницы по-русски говорили вообще без акцента, так что с корейцами проблем в общении не предвиделось…
От Владивостока до станции Хасан поезд шел не спеша, часов пять. А там буквально за пятнадцать минут под вагонами поменяли тележки — и мы въехали в Корею. Я с огромным любопытством смотрела при переезде через Туманную в окошко: оказывается, сейчас «мост Дружбы» был выстроен двухпутным (или даже «четрыехпутным»): в каждом направлении на путях были обе колеи — и «советская», и «европейская», и корейская «переводчица» мне сказала, что пассажирским поездам тележки меняют в Хасане, а товарным — уже на корейской станции Туманган. Причем о причинах такой «дискриминации» она ничего не знала, сказала, что «вероятно, так сложилось исторически». Ну да, древнейшая история, мосту-то уже больше десяти лет!
Но поначалу сама Корея мне показалась такой же, как и Советский Союз — то есть вид за окном поезда особо не отличался от того, что я рассматривала по пути из Владивостока до Хасана. Такие же горы, такие же деревья. Но скоро я прочувствовала, что попала именно в другую страну, сразу после того прочувствовала, как мимо вагона проскочил небольшой поселок. То есть поселок выглядел ухоженным, но он был не таким! Совсем «не таким»…
