Я об этом очень давно узнала, поэтому не удивлялась тому, что при величине осадков в горах от тысячи миллиметров в год и выше сельское хозяйство в этих горах постоянно страдало от засух. Ага, в Подмосковье в год иной раз меньше полуметра осадков выпадает — и засухи нет, а тут от метра до полутора — и засухи, когда на полях почти полностью гибнет урожай, случаются два года из трех. Звучит странно, но это на самом деле так, и связано со спецификой горных почв. Они каменистые, воду почти не держат, органики, которая воду может хоть немного впитать и задержать, в ней мало — а органики мало потому, что тут растения плохо растут из-за нехватки воды, а минеральных веществ растениям тоже не хватает. И минеральные удобрения не помогут: при такой постоянной «промывке» земли их все равно быстро смоет, да и нет этих удобрений: в нынешнем году в среднем на каждый из двухсот тысяч гектаров удобрений высыпали по семь килограммов. Всех удобрений…
Понятно, что в таких условиях хоть обруководись, даже используя самые передовые учения (и речь не про марксизм), но все же кое-что сделать можно. Вопрос только в том, насколько быстро можно сделать то, что нужно — но я подумала, что корейский менталитет, хотя бы та его часть, которую я поняла за две недели, может мне в плане «демонстрации» помочь. Не особо сильно, но все же.
А обратила я внимание на две местных особенности: во-первых, у корейцев к детям было какое-то отношение, близкое к их обожествлению. То есть для детей они делали все, что могли (хотя, откровенно говоря, могли пока довольно немного), и часто взрослые буквально умирали с голоду, но дети все равно были относительно сытыми. То есть если с голоду и умирали, то только после родителей и вообще всех прочих взрослых в деревне. А вторая специфика корейского менталитета заключалась в том, что у них «начальник всегда был прав». И не то, чтобы они считали начальников в принципе безгрешными, но даже если начальник распоряжался заниматься какой-то очевидной фигней, никто ему не перечил и все шли заниматься фигней. Всегда, за исключением тех случаев, если такая фигня могла нанести ущерб детям.
Еще была заметна и одна особенность характеров подавляющего большинства северных корейцев (а у южных, с которыми приходилось общаться в «прошлой жизни», я такого не замечала): они искренне гордились достижениями своей страны, причем даже в тех случаях, когда сами они к этим достижениям вообще отношения не имели. Вот только «поддерживать» уровень этих достижений почему-то никто не старался: достигла страна чего-то — и отлично, значит достигла и больше там делать нечего — и поэтому даже очень полезные для страны заводы и фабрики как-то быстро деградировали. Правда, потом, при очередном «достижении» их снова приводили в порядок — но далеко не всегда. И единственными местами, где такого не наблюдалась (это я не сейчас узнала, а «гораздо позже»), была военная промышленность. То есть заводы и фабрики, на которых работали солдаты и офицеры — но тут снова решающую роль получала «особенность номер два».
И при всем при этом шансов в обозримое время обеспечить страну хотя бы грамотными начальниками на всех уровнях не было совсем. Во время и после войны специалисты в Северной Корее почти пропали: кто-то убежал на Юг, кого-то (гораздо больше) просто убили. А ведь их и до войны почти не было, при японцах начальниками только японцы назначались. Так что с кадрами у Ирсена был полный провал: до прошлого года даже из СССР возвращались с учебы «специалисты», которых туда отправляли в институты с бэкграундом начальной школы. И лишь в прошлом году в Корею из СССР вернулись первые инженеры и врачи, которые получили и нормальное школьное образование, и в институтах обучившиеся уже по-настоящему. Пятьдесят человек — но ни один из них управленцем не был…
Зато было несколько человек (трое, по-моему), прошедших полный курс в МЭИ, и я, согласившись «поуправлять проектом», одного из них «изъяла» в свою пользу. В конце-то концов, из инженера управленца сделать можно — а мне для начала работы именно инженер и требовался, причем как раз «энергетик». Правда, у парня был один существенный недостаток, и заключался он именно в том, что он был один — но с товарищем Кимом я сразу договорилась о том, что бесплатных пряников не бывает, и пригласила ему в помощь троих уже советских специалистов. Ну как пригласила: отправила приказ в Комитет на предмет откомандирования ко мне людей с требуемыми специальностями — а так как меня никто с должности не уволил, то приказ был немедленно исполнен.
