Вот вернусь в Москву, и там кому-то очень больно настучу по тыкве: через день после моего приказа в Пхеньяне оказалась молодая семья из выпускников Энергетического в сопровождении одного преподавателя института, старичка предпенсионного возраста. Впрочем, по поводу возраста и пола в приказе ничего не было, а старичок, которого звали Германом Анатольевичем, сказал, что в Москве у народа спросили, кто желает в загранкомандировку съездить — и он сам вызвался. Чтобы, уточнил, «молодость вспомнить»: в войну (с Японией, в сорок пятом) он как раз в этих краях воевал…
А специалисты мне потребовались по очень простой причине: я чуть ли не с детских времен впитала истину о то, что «один киловатт-час — это килограмм хлеба», а в выбранном мною уезде с киловаттами было, как впрочем, и во всей Корее, крайне грустно. Зато, как и в двух третях Кореи, которые были заняты горами, было весело с «гидроресурсами»: речек, правда небольших, в горах было великое множество, а в корейском климате они почти никогда не пересыхали. И даже почти круглый год были полноводными (не считая тех кратких периодов, когда они вообще из берегов выходили). Так что четверо специалистов (один кореец и трое из Советского Союза) сразу же отправились на месте свершения будущих трудовых подвигов — то есть в уезд Яндок в сотне километров от Пхеньяна. Ничем не примечательный уезд, в нем и народу проживало около двадцати тысяч человек и почти все там были крестьянами, если не считать примерно двух сотен железнодорожников. Я этот уезд и выбрала потому, что через него проходила дорога «с побережья до побережья», а без транспорта мои идеи вообще смысл теряли — но, судя по карте, там мелких речушек протекало десятка три, так что можно было попробовать ими воспользоваться…
А я занялась составлением «плана по превращению уезда в процветающий и сытый». Основной посевной культурой там была кукуруза, и скорее всего именно поэтому в городке стояла «дровяная» электростанция, добывающая электричество из отходов кукурузного производства. Маленькая электростанция, потому что в уезде и изобилия кукурузы не было, все же в основном там горы территорию занимали. А местное население к кукурузным бодыльям прилично так добавляло лесного мусора, так что электростанция работала практически весь сезон — но для моих планов мощности ее было крайне недостаточно. Впрочем, ее я тоже в свой «план» включила, а еще при планировании постаралась учесть «вторую особенность корейского менталитета» и, по возможности, «привязать» ее к первой…
Все же в СССР про войну в Корее люди явно знали очень мало, а в этом уезде даже спустя почти пятнадцать лет после ее окончания ее последствия просто бросались в глаза. Например, в уезде практически не было стариков: большинство бывших в войну взрослыми тогда же и погибли. И теперь там жили те, кто в войну еще детьми был — но им жизни-то сохранили, а вот даже обучить по нормальному возможности у страны не было, и «взрослое трудоспособное население» было всего лишь грамотным, то есть все же умело читать и писать. Но не более того, зато вот работать с рассвета до заката они привыкли на самом деле с детства.
Одновременно с этим привыкли зимой вообще ничего не делать, а зима в горах начиналась с ноября, после того, как снег очень быстро покрывал всю землю. Так что повкалывать посланным туда «специалистам» пришлось очень быстро и напряженно, да и не только им. Я тоже в уезд на месяц почти что полностью переселилась, возвращаясь в выделенную нам «резиденцию» только на выходные. А чтобы Вася без меня не скучал особо, Ника «отдала его в первый класс школы». Они же в этой «школе» была и за директора, и за всех учителей вместе взятых, а кроме Васи там «учились» и дети корейского обслуживающего персонала. Три маленьких корейца пяти и шести лет от роду…
По опыту работы в Приозерном я уже четко поняла: в одном районе (а корейский уезд — это как раз полный аналог советского района) всё нужное произвести невозможно. И с товарищем Кимом этот вопрос тоже обговорила до того, как за работу принялась. Но поскольку именно «моя» работа заключалась скорее в том, чтобы обучить местных товарищей, со мной постоянно моталось по всем местам два десятка очень ответственных корейцев, которым еще «более очень» быстро находились новые занятия. Очень необычные, по крайней мере без детального объяснения поставленных перед ними задач они за них даже браться не желали — но после объяснения их уже подгонять не требовалось.
