Мне почти все стало ясно, как только я узнала о том, что эти три здания строил, и ясно стало потому, что мне в свое время дядя Юра, родной городок превращавший в нормальный уютный город, много интересного рассказал. И показал одну памятную фотографию из Спитака, где он принимал участие в комиссии по расследованию причин того, что почти все дома в городе мгновенно развалились. На фотографии стояла среди развалин половинка дома, именно половинка, вроде как левая, а правая превратилась в груду кирпича. И он мне по поводу этого домика рассказал интересную историю: устоявшую половинку там строил стройбат, в основном состоящий из азербайджанцев — но там то ли фондов не хватило, то ли еще чего — а солдатики выстроили целиком только фундамент, а от самого дома построили именно половину. А вторую половину достроили уде местные строители, из того же силикатного кирпича достроили. Причем именно из того же: кирпич изначально на стройку весь завезли и половина просто там в сарае два года провалялась.
Но причиной развала стало то, что — как было особо указано в заключении «комиссии по расследованию» — армяне при строительстве «в среднем недокладывали в строительный раствор не менее пятидесяти процентов цемента». То есть просто украли половину этого цемента, и еще много чего разворовали. И Бра тогда сильно переживал, что воры-то были выявлены, но им вообще ничего не сделали…
А сейчас ворам сделают, и сделают очень больно: к вечеру я уже точно знала, что в рухнувших жилых домах, выстроенных по тому же проекту, что и выстоявшие, в опорных колоннах и в перекрытиях отсутствовала как минимум половина предусмотренной проектом арматуры, а в бетоне тоже цемента было гораздо меньше нормы. Насколько меньше, это уже специально назначенные экспертизы выяснят, а заказанные мною заранее «воины КГБ» уже вылетели в Ереван. И, уверена, там они миндальничать точно не станут. А в Москве по моему указанию срочно собиралась еще одна команда строителей, которой предстояло первым делом «проверить» новые дома в молодом армянском городе Спитак, а затем по всем стройкам в этой республике внимательно пройтись. Очень-очень внимательно.
Но все это было лишь небольшой частью свалившихся на страну проблем, а главной проблемой стало восстановление города. И по этому поводу сразу после моего возвращения в Москву третьего мая я серьезно поругалась сначала с Пантелеймоном Кондратьевичем, а затем и с Николаем Семеновичем. Потому что они захотели «сделать все, как и в прошлый раз», но они не знали, чем это обернется, а я знала это точно. Потому что тихие проклятия от простого народа по этому поводу я во вполне сознательном возрасте застала.
То, что тремстам тысячам человек страна срочно восстановила жилье, было, конечно, благородно и объяснимо: людям, попавшим в беду, нужно все же помочь. Но ради этого по сути лишить жилья больше миллиона людей по всей стране было, с моей точки зрения, не глупостью, а преступлением. К тому же — поскольку центр Ташкента после войны считался «престижным районом» и жилья лишилось множество «ответственных работников» — СССР потратил просто невероятные деньги на разработку сейсмоустойчивых жилых зданий для тамошних «советских баев»: один такой домик в мое время стоял напротив ВДНХ. Очень, конечно, неплохой домик, но вместо одного такого (а в Ташкенте их четыре поставили) можно было выстроить целый микрорайон, в котором народу поселить вышло бы вчетверо больше. Или даже вдесятеро — а практика показала, что каркасно-кирпичный дом, если при его строительстве не воровать арматуру и цемент, тоже вполне сейсмоустойчив. А строить в сейсмоопасных районах небоскребы — более чем очевидная глупость…
Не знаю, получилось бы у меня переубедить руководство страны, но неожиданно меня поддержал Николай Васильевич Никитин, который сейчас заканчивал строительство телебашни в Останкино. Его Пантелеймон Кондратьевич пригласил для оценки предложения группы архитекторов по постройке высотных сейсмоустойчивых домов, а тот ответил, что проекты он даже смотреть не будет, поскольку это является откровенным вредительством. И еще добавил небольшой, но очень веский аргумент:
— Говорить о высотных жилых зданиях имеет смысл там, где страна сможет обеспечить пожарные команды лестницами высотой до верхнего этажа. А в районах, где может случиться землетрясение, машина с такой лестницей по завалам до горящего дома просто доехать не сможет…
