И конечно же, все эти «жудкие репрессии» тут же стали приписывать «товарищу Федоровой», ведь это она, гадина такая, начала из-за мелочей притеснять честных армянских тружеников. Среди армянских тружеников все же именно честных было подавляющее большинство, но и им в Армении прилично досталось: очень много народу пришлось срочно выселять из абсолютно аварийных зданий, и народу это, понятное дело, очень не понравилось. Особенно не понравилось потому, что армянская пресса как-то очень «скромно» освещала причины происходящего — и уже потом стало понятно, что в такой среде, если постараться, найти несколько неадекватных граждан было не особо и сложно. А старались некоторые граждане исключительно качественно, и когда я с Зоей вылезала из моря на пляже возле любимого камня «Арбуз», к мне побежал, перемежая какие-то (наверное армянские) слова с русскими ругательствами один такой неадекват. Я, конечно, не стала объяснять гражданину, что бегать по пляжу с острыми колющими и режущими категорически не стоит, а просто сломала ему шею ударом ноги: не напрасно я в этой реальности вот уже двенадцать с лишним лет «занималась утренней гимнастикой» минимум по часу в день. А возле сидящего с Васей и Вовой Сергея откуда-то возникла группа товарищей, управляемая знакомой «таксисткой», а еще трое «граждан южной внешности» уткнулись мордами в гальку — и поднять им головы не позволяли другие товарищи. В целом, ничего серьезного не случилось — но отдых был испорчен окончательно и мы уже вечером отбыли обратно в Москву, где я сразу же по прибытию «имела продолжительную беседу» с Павлом Анатольевичем…
Интересно мы с ним побеседовали, ведь им (то есть КГБ) пришлось не только «армян притеснять». Проверки теперь пошли почти во всех республиках, и хищения на стройках тоже везде были выявлены. Разве что в иных местах «просто воровали», не подвергая окружающих опасности, а списывая стройматериалы по относительно правдоподобным причинам. Но — воровали, и почему-то среди воров все же стройиндустрия считалась делом «малодоходным», а основные хищения шли главным образом в пищепроме. И там тоже воровство крышевалось вплоть до руководства предприятий, да и в руководстве республик «отдельные товарищи почему-то не замечали» явных безобразий. Так что разговор с Павлом Анатольевичем в основном касался того, как можно быстро и безболезненно «национальные кадры» поменять на «интернациональные». И где это можно проделать именно безболезненно и максимально быстро…
Разговор с Судоплатовым закончился «к общему неудовлетворению»: Павел Анатольевич мое предложение «снизить планку по сумме хищений» для применения высшей меры социальной справедливости все же не одобрил, хотя и согласился, что это все же может дать заметный эффект. А мне не понравилось то, что он предложил отменить положение о полной конфискации имущества в том числе и у родственников осужденных по экономическим статьям — но он, хвала Одину (или кто там в больших авторитетах у скандинавов из богов ходит), сам отменить статью закона не мог, а Пантелеймон Кондратьевич, насколько мне было известно, собирался на следующей серии Верховного Совета вообще поставить вопрос о ее ужесточении. Но лишь собирался, и я надеялась, что пока я его смогу уговорить от такого шага воздержаться.
Не потому, что считала, что конфискация не нужна, напротив, лично я считала, что у воров нужно забирать абсолютно все наворованное. Но пока было очень трудно определить, что там именно наворовано, а что все же получено относительно честным (то есть под уголовные статьи не попадающим) способом. Но довольно скоро это станет сделать очень несложно, и вот тогда…
